Джон не присутствовал на открытии, сославшись на «нервозность». В 2014 году Джонатан Джонс, беседуя с Йоко о той выставке для The Guardian, писал: «Как и разделенная пополам комната, название выставки говорило о потере, отсутствии, незавершенности». Сама Йоко признавалась: «Мы все – лишь половинки». Но Джонс увидел в этом не утрату, а намек на будущее: «На самом деле, в тот момент она была в процессе поиска своей второй половинки – Леннон же помогал с выставкой».
Спустя пару месяцев Йоко пригласили показать «Задницы» и другие работы на фестивале искусств в Бельгии. Она отправилась туда. Затем вместе с другими художниками поехала в Париж, где выступала со своими голосовыми экспериментами в кафе. После выступления к ней подошел зритель и сообщил, что Орнетт Коулман – легендарный джазовый саксофонист, руководитель оркестра и композитор – находится в зале и хочет с ней познакомиться.
«Орнетт сказал мне: „Мне нравится, что ты делаешь со своим голосом. Хочешь создать что-то вместе? Я скоро буду выступать в Альберт-холле [в Лондоне]“», – вспоминала Йоко.
«Знаете, если ваша группа готова исполнить мою композицию, я согласна», – ответила она, хотя изначально не планировала так скоро возвращаться в Лондон.
«Когда я сказала, что произведение должно быть моим, Орнетт рассмеялся, но согласился», – вспоминала Йоко.
Йоко тогда подумала: «Ладно. Я вернусь и сделаю это, потому что это звучит по-особенному. Я вернусь в Лондон только за этим и чтобы проведать свою дочь».
Йоко написала партитуру для группы Коулмана, но музыканты не обрадовались перспективе играть произведение «какой-то чудачки» (как она сама иронизировала). «У них были некоторые возражения, но они уважали Орнетта. Он сказал им: „Просто играйте так, как она говорит“».
«Как она говорит» означало, что они должны игнорировать тот факт, что в партитуре Йоко не было нотной записи. Это был набор письменных инструкций. Например: «Вспомните дни, когда вы молча страдали 10 дней вечности, прежде чем отдать себя, – и все же боялись это сделать, потому что ваш дар был настолько искренним и тотальным, что вы знали: за этим последует смерть».
Или указание для второго раздела: «Полная тишина – посмотрим, как долго мы сможем ее выдержать или как долго она необходима. Это самая нежная тишина – словно при занятиях любовью».
Репетиции и концерт, прошедшие на сцене Альберт-холла, были записаны. Йоко исполнила произведение под названием «AOS» – сочетание японского слова «ао» («синий») и последних трех букв английского слова «chaos» («хаос»), отсылающее к «синему хаосу войны», – вместе с квартетом Коулмана. Версия, записанная во время репетиции, длилась семь минут и позже вышла в альбоме Yoko Ono/Plastic Ono Band. Критик С. Виктор Аарон писал: «Я не фанат „кошачьих воплей“ Оно, но, к удивлению, звучит с группой Коулмана удивительно органично в „AOS“. Пока Коулман играет на трубе, Оно использует свой бессловесный вокал как саксофон».
Этот концерт был важен для репутации Йоко – Коулман, как уважаемый мэтр, открыто принял ее творчество.
Пока Йоко готовилась к выступлению с Орнеттом Коулманом, Джон в сопровождении Синтии отправился в ашрам Махариши Махеш Йоги в Ришикеше, Индия, чтобы изучать трансцендентальную медитацию – по настоянию друга-битла Джорджа Харрисона. Харрисон нашел духовные ответы в учении Махариши и надеялся, что Джон, Пол и Ринго последуют его примеру. Синтия, в свою очередь, верила, что поездка укрепит их брак. Однако, как она позже писала, «в Индии Джон становился все холоднее и отстраненнее. Он рано уходил из нашей комнаты, почти не разговаривал со мной, а через пару недель и вовсе заявил, что хочет переехать в отдельную комнату, чтобы у него было больше личного пространства. С тех пор он игнорировал меня как наедине, так и при других».
Позже Джон признавался мне: «В Индии я пытался достичь Бога, но чувствовал себя самоубийцей». Учение Махариши не помогло. Единственным спасением стала переписка с Йоко. Они обменивались открытками и письмами. Типичная открытка от Йоко напоминала инструкцию из ее перформансов: «Я – облако. Ищи меня в небе».
«Я вглядывался в небо, пытаясь разглядеть ее, а наутро бежал на почту за новым посланием. Это сводило меня с ума», – рассказывал Джон. Он не мог перестать думать о ней.
«Вернувшись из Индии, я понял: причина была в том, что влюбился в нее», – сказал он мне.
Тем временем Тони, муж Йоко, то появлялся, то исчезал. Иногда он пытался наладить с ней отношения. Однажды он предложил ей вместе с Кёко поехать на юг Франции, но Йоко отказалась. В мае 1968 года Тони и Кёко отправились туда вдвоем.
Синтия тоже была в отъезде – на каникулах в Греции, – когда Джон пригласил Йоко приехать к нему домой. За полтора года их платоническая дружба переросла в нечто большее. Когда Йоко приехала, поначалу было неловко. Они поднялись в его домашнюю студию, где он включил ей свои записи – «всякую психоделику, комедийные штучки и электронную музыку», как вспоминал Джон. Йоко предложила записать что-то вместе. Они приняли наркотики и начали экспериментировать. «Она издавала свои странные звуки, а я нажимал разные кнопки на своем магнитофоне и получал звуковые эффекты, – рассказывал он. – А на рассвете мы занялись любовью».
Йоко и Джон не раз повторяли эту историю. «Мы с Йоко были на одной волне с самого начала, с той первой ночи, – говорил Джон журналисту Рею Коулману, еще одному своему биографу. – Тогда я понял: мой брак с Синтией исчерпал себя».
Год спустя на вопрос, как встреча с Джоном изменила ее жизнь, Йоко ответила: «Он перевернул все. До встречи с ним я была очень одинока… Благодаря встрече с ним я раскрылась – через любовь. Это величайший дар в моей жизни».
Глава 10
История продолжилась тем, что Синтия вернулась из Греции и застала Йоко и Джона за чаепитием. (Некоторые источники утверждают, что Йоко была в халате Синтии, но сама она отрицала это.) Джон, казалось, не беспокоился о том, как его роман отразится на жене и сыне Джулиане, но Йоко переживала из-за возможной травмы для своей дочери. Тем не менее она признавалась: «Мы оба понимали – это судьба».
Спустя три недели после той первой ночи Йоко и Джон впервые появились вместе на открытии ателье The Beatles в Челси. Их буквально осадили журналисты. Уже на следующий день пресса сообщила, что Джон был с другой женщиной, и началось общественное возмущение. Йоко объявили «разлучницей». Позже, указывая на сексизм в таких обвинениях, она сказала: «Никто