Весной того года, пока The Beatles занимались выпуском альбома Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band и – месяц спустя – сингла «All You Need Is Love», Йоко организовала необычное мероприятие. Афиша гласила: «Встреча с Йоко Оно на холме, где запускают воздушных змеев» в лондонском Хэмпстед-Хит.
Фильм «№ 4 (Задницы)» – лента, как позже пошутит Леннон, «со множеством счастливых концов» – все же был показан, хоть и не в Альберт-холле (это случится лишь полвека спустя). Писатель и зоолог Десмонд Моррис, присутствовавший на показе, вспоминал: «Когда публика поняла, что „Yoko Ono No. 4“ [так!] состоит исключительно из крупных планов 365 голых ягодиц, причем каждой паре отводится по 15 секунд экранного времени, в зале начался почти что бунт… Гипнотический эффект от созерцания этой череды покачивающихся ягодиц был странным образом завораживающим… К моменту появления на экране 36‐й пары один из зрителей не выдержал – вскочил на сцену и начал ласкать гигантскую межъягодичную складку, возвышавшуюся над ним».
«Весь Лондон только и говорил о фильме про задницы, – вспоминала Йоко. – Каждый день в газетах появлялись новые шутки на эту тему».
Синтия Леннон, жена Джона, позже утверждала, что он сначала высмеял фильм, прочитав о нем в прессе: «За завтраком он показал мне заметку о японской художнице Йоко Оно, снявшей кино с крупными планами человеческих задниц. „Син, ты только посмотри! Да это же розыгрыш. Господи, что дальше? Да она несерьезна!“ Мы посмеялись и покачали головами. „Чокнутая, – заключил Джон. – У нее явно крыша поехала“». Однако позже сам Леннон назовет «Задницы» «работой, не менее значимой, чем Sgt. Pepper».
Отношения Йоко и Джона стали крепче благодаря совместной работе. Впервые Йоко сопровождала Джона в студию звукозаписи The Beatles 25 сентября 1967 года (группа работала над «The Fool on the Hill»). Два дня спустя она запустила «13‐дневный танцевальный фестиваль для самостоятельного исполнения». Участники, отправившие фунт или «букет цветов на фунт стерлингов» по адресу Yoko Ono Dance Company, получали по почте 13 концептуальных инструкций – по одной в день. Джон тоже вошел в число получателей.
В конце августа менеджер The Beatles и друг Джона Брайан Эпштейн умер от передозировки. Для Леннона это стало тяжелым ударом. Потеря Эпштейна усугублялась необходимостью записывать новые хиты. Как писал биограф Филип Норман, Джон признавался: «Через почтовый ящик в двери постоянно появлились открытки с надписями „Дыши“, „Танцуй“ или „Смотри на огни до рассвета“. В зависимости от настроения они либо раздражали, либо радовали меня».
Йоко не стремилась к новым отношениям, но между ними завязались телефонные флирт-беседы. «Бывало, он звонил, – вспоминала она. – Не для болтовни – просто „Привет“, и тишина. Я тоже не была разговорчивой. В наших беседах часто повисало молчание». Они становились друзьями.
Глава 9
С одной стороны, Йоко была заинтригована Джоном, с другой – нервничала и сомневалась. Ее отношения с Тони дали трещину, но теперь она осознавала уровень известности Леннона и опасалась того, как его слава может повлиять на ее жизнь, если они сблизятся. Тем не менее, когда Джон прислал за ней машину, приглашая в свой дом в Кенвуде, она согласилась. Йоко не знала, чего он хочет.
Когда Йоко приехала к Джону, он сказал ей, что ознакомился с ее «Списком продаж Оно». Среди объектов значился «Дом из света» – «конструкция из преломленных лучей, меняющаяся в зависимости от времени суток». Леннон пожелал установить такой у себя в саду. «Я сказала тогда: „Это мило… но в то же время концептуально“», – вспоминала Йоко.
После той встречи их телефонные разговоры участились. Они обсуждали музыку, философию, литературу, религию (Джон увлекся буддизмом), политику и искусство. Его живо интересовал авангард, и Йоко рассказывала о Флюксусе. Он был знаком с творчеством Кейджа, экспериментировал с додекафонией и электроникой, но жаждал новых знаний. Джон откровенничал о своем разочаровании в статусе «битла», она – о непонимании, которое встречали ее работы.
Они также говорили о своих семьях и детских травмах. На первый взгляд, их детство было совершенно разным: роскошная жизнь Йоко в богатой токийской семье из высшего общества разительно контрастировала со скромным детством Джона в ливерпульском районе низшего среднего класса. Но несмотря на разницу в обстоятельствах, оба страдали от отсутствия родителей и их равнодушия. В детстве каждый из них чувствовал себя непонятым и одиноким, задаваясь вопросом: «Со мной что-то не так? Я сумасшедший? Или это мир сошел с ума?» И они оба все еще страдали. Они были одиноки и иногда впадали в депрессию.
Кроме того, оба были разочарованы в своих браках.
Отношения Йоко с Тони стремительно ухудшались. Однажды утром она проснулась и поняла, что он не ночевал дома: его половина кровати осталась нетронутой. «Я осознала, что в моей жизни образовалась полупустота», – говорила Йоко. В ее воображении возникла комната, где все – кровать, стол, стул, чашка с блюдцем – было разрезано пополам.
«Половина комнаты» воплотилась в арт-объект, когда Йоко предложили выставку в галерее Lisson. Она хотела создать инсталляцию, но нуждалась в спонсоре. Раньше сбором средств занимался Тони, но теперь, учитывая их натянутые отношения, Йоко пришлось заниматься этим самой. Это ее смущало. Неохотно она обратилась к Джону. «Было что-то грустное в том, чтобы делать из Джона Леннона мецената, когда он сам был таким блестящим художником», – признавалась она. Поэтому добавила: «Почему бы тебе не добавить в экспозицию и свою работу?»
Она объяснила концепцию «Половины комнаты», и он мгновенно предложил «разместить вторую половину в бутылках». Это стало бы его вкладом в выставку.
«Меня потрясла эта идея. Я просто стояла и молчала. Это было прекрасно», – вспоминала Йоко. Дело было не только в том, что он понял ее замысел: «Тогда я осознала: мы на одной волне».
И если Йоко была потрясена, встретив родственную душу, то Джон ликовал, наконец найдя того, кто его по-настоящему понимал, – человека, готового поддержать даже самые эпатажные идеи. «Половина комнаты» стала первой в череде их совместных работ, которые перевернут жизни обоих.
Выставка Йоко «Половина ветра» (также известная как «Йоко плюс Я») открылась 11 октября 1967 года. Среди экспонатов был «Стеклянный молоток» – хрупкий сверкающий инструмент, который рассыпался бы при ударе (еще один призыв к миру). Но центральным элементом