«После Starpeace я была совершенно обескуражена – не как автор песен или композитор, а тем, что, мягко говоря, не было никакого спроса на то, что я делала! – призналась она. – Я поняла, что тратить силы на продвижение своей музыки непрактично. У меня столько других обязанностей: бизнес, издание работ Джона. Забудьте о Йоко Оно, мне как Йоко Оно Леннон приходилось заниматься множеством дел».
Глава 27
Йоко чувствовала необходимость сохранить наследие Джона. Она считала это своим долгом – перед фанатами, миром и им самим. «Я даже не думала о слове „вдова“. Я чувствовала себя солдатом. Мы оба боролись за свободу, справедливость и самовыражение, а он просто пал на поле боя. Именно так я это воспринимала. И понимала, что должна продолжать», – говорила Йоко.
Она готовилась к открытию «Земляничных полей» в Центральном парке. Йоко выделила миллион долларов на создание мемориала напротив «Дакоты». Это место должно было стать памятником Джону, посвященным борьбе за мир. В его центре находилась мозаика с надписью «Imagine», подаренная Неаполем. Там были скамейки, где посетители со всего мира могли собираться, чтобы почтить память Джона.
«Здесь 150 деревьев, 5000 кустарников и 20 000 многолетних растений, – писала Морин Дауд в The New York Times. – От покойной принцессы Монако Грейс – кизилы, от Советского Союза – речные березы, от Канады – клены, от Нидерландов – луковицы нарциссов. К радости мисс Оно, растения из стран с противоположными политическими взглядами мирно соседствуют. Фотергилла из Иордании растет рядом с кедром из Израиля. Белый дом не ответил на просьбу мисс Оно, поэтому США не представлены растениями». (Позже США все же внесли свой вклад.)
Йоко торжественно открыла «Земляничные поля» осенью 1985 года – в день, когда Джону исполнилось бы 45 лет, а Шону – 10. Она специально пригласила и Джулиана.
Отношения с Джулианом стали лучше, чем когда-либо прежде. Хотя их связь всегда была напряженной, а судебный спор о завещании Джона окончательно разрешился лишь в 1996 году, Йоко чувствовала себя ближе к нему и поддерживала его музыкальные и художественные начинания. Во время визитов в Нью-Йорк он часто останавливался в «Дакоте». В Колд-Спринг-Харборе они с Шоном плавали, играли в видеоигры, и Джулиан учил мальчика играть на гитаре.
Тем временем Йоко начала готовить к выпуску альбомы с музыкой Джона. Один она назвала Live in New York City, другой – Menlove Ave (в честь ливерпульской улицы, где Джон провел детство). Последний должен был стать третьим посмертным альбомом Леннона. Он включал преимущественно не вошедшие в альбомы записи и репетиционные треки периода работы над Rock’n’Roll, Mind Games и Walls and Bridges. Обложки оформил Энди Уорхол, использовав фотографию Иэна Макмиллана.
С самого начала критики обвиняли Йоко в эксплуатации памяти Джона ради денег – особенно после переиздания старых записей. Но Дэвид Геффен заявлял: «У нее были свои причины, и, уверяю вас, не финансовые. Она стремилась сохранить его значимость. Благодаря ей новые слушатели открывали для себя Джона, а его имя оставалось в памяти людей». Ян Веннер отмечал, что Пол Маккартни был жив и мог сам позаботиться о наследии The Beatles, тогда как Йоко пришлось защищать место Джона в мире в одиночку.
В качестве хранительницы наследия Джона Йоко в итоге выпустила более двух десятков его альбомов: переиздания, демо, ремиксы, сборники, бокс-сеты. Каждый релиз сопровождался язвительными комментариями о «спекуляции памятью», но пластинки находили отклик у фанатов, знакомили новых слушателей с творчеством Джона и, главное, достигали ее цели: они постоянно упоминали Джона в новостях, в чартах и на радио.
В 1987 году, лицензировав песню «Instant Karma» для рекламы Nike, Йоко парировала критику вопросом: «Я вижу это так: миллионы людей услышат „Instant Karma“, а 800 тысяч долларов от сделки пойдут в Фонд поддержки негритянских колледжей. У вас проблемы с этим?»
Я сопровождал Йоко в ее следующем крупном проекте – поездке в Москву в феврале 1987 года. Она прибыла в СССР для участия в Международном форуме за безъядерный мир и выживание человечества, организованном Михаилом Горбачевым. Поселившись в гостинице «Космос» вместе с Веннером и друзьями, на следующий день она, закутавшись в меха (было очень холодно), прогулялась по Арбату. Узнав ее, группа студентов замерла в изумлении. На мгновение воцарилась пауза, за которой последовало столпотворение. Они собрались вокруг Йоко и начали петь «Imagine».
На третий день форума Йоко сообщили, что Михаил Горбачев с женой Раисой – ее поклонники и хотят встретиться. В Кремле Горбачев процитировал «Imagine»: «Великая песня вашего мужа». Раиса напела несколько строк из песни Джона «Woman». Во второй раз за два дня глаза Йоко наполнились слезами.
В сентябре 1988 года значимость усилий Йоко по защите образа Джона стала особенно очевидной с публикацией злополучной книги Альберта Голдмана. Хотя Йоко просила друзей не общаться с автором, это сыграло против нее и привело к тому, что Голдман опирался на свидетельства людей, либо плохо знавших Джона (что не мешало им рассуждать о нем и Йоко), либо имевших к ним личные претензии.
Книга действительно получилась в лучших традициях автора: сенсационная, лживая и расистская. Голдман описывал Йоко как «обезьяноподобную». Он выдумывал гротескные сцены: «Джон хватает Йоко за ее густую шевелюру и тащит, вопящую и царапающуюся, к плите, угрожая поджечь ее волосы!» Он написал, что знаменитая обложка Энни Лейбовиц для журнала Rolling Stone «свела брак самой знаменитой пары рок-мира к образу бесстрастной суки и ее слепо сосущего щенка». Он даже утверждал, будто Джон пинал Шона.
Несмотря на то что книга заняла вторую строчку в списке бестселлеров New York Times, она была единодушно осуждена критиками. Пол Маккартни призвал к бойкоту, назвав ее «мусором».
Йоко предпочла не опровергать ложь напрямую, а продолжать рассказывать правду в интервью, позволяя музыке говорить за себя. Однако в беседе с Эллиотом Минтцем для радио Westwood One она все же ответила на нападки Голдмана. В эфире также принимал участие Шон. «Это было мучительно», – признался Эллиот. Йоко последовательно разоблачала одну ложь за другой: Джон не проводил последние годы жизни «под кайфом»; на вопрос, бил ли его отец, как утверждал Голдман, Шон рассмеялся и подчеркнул, что Джон никогда не применял насилие. В конце Йоко прервала интервью: «Я не могу это продолжать».
И Голдман был всего лишь одним из авторов, которые пытались переписать историю Йоко и Джона, придумывая непристойные истории ради сенсаций. Одни авторы утверждали, что они были на грани развода. По версии Мэй Панг, их воссоединение после «потерянных выходных» стало результатом гипноза. Однако эти рассказы были опровергнуты людьми,