Чета Оно вернулась в Японию в феврале 1941 года, когда Йоко было восемь лет. Они покинули Соединенные Штаты как раз вовремя: в следующем году более 100 тысяч американцев японского происхождения были вынуждены покинуть свои дома и были помещены в «центры перемещения» [9].
Вскоре после возвращения в Токио Эйсукэ назначили главой отделения банка в Ханое. Йоко снова осталась без отца.
С трех лет Йоко начала брать уроки игры на фортепиано. Позже, как и Исоко, она также обучалась традиционным японским искусствам, включая пение, каллиграфию и рисование.
Семья немногих детей считала достойными того, чтобы играть с Йоко. «Мне и в голову не приходило, что я должна играть с кем-то, – вспоминала она. – Моя мать считала, что мои друзья могут воспользоваться нашей семьей».
Йоко была очень одинока. Она так часто оставалась одна, что звонила в колокольчик и просила слуг принести чай, просто чтобы пообщаться хоть с кем-то.
Воображение помогло Йоко пережить одинокое детство; разум стал ей самым верным другом. Она замкнулась в себе, часами рисовала в блокноте и придумывала истории, смотрела на облака и мечтала. В неизменности неба она находила покой и безопасность.
Глава 2
7 декабря 1941 года Япония атаковала Перл-Харбор, а на следующий день, 8 декабря, США объявили Японии войну. В это время Эйсукэ находился в Ханое, где он работал управляющим филиалом банка. Йоко было восемь лет, и она не совсем понимала, чем занимается ее отец, но знала, что его нет рядом. Эйсукэ часто отсутствовал в жизни Йоко, но тогда все было по-другому. Она не могла понять, как он мог оставить жену и детей – Йоко, Кея, а теперь и младшую сестренку Сэцуко – в такое опасное время?
Война застала врасплох японскую семью, имеющую тесные связи с Соединенными Штатами. «Всего за несколько месяцев до этого я ходила в [американскую] школу и каждое утро давала клятву верности флагу», – рассказывала Йоко.
Поначалу занятия в японской школе проходили без перебоев, и Исоко изо всех сил старалась вести себя так, как будто ничего не изменилось. Однако к 1945 году Америка начала безнаказанно бомбить Токио. Воздушные налеты происходили по ночам. Когда раздавался звук сирен, Исоко брала детей и спускалась в бомбоубежище, расположенное в саду.
В бомбоубежище было радио. Йоко слушала передачу, в которой звучали слова прощания летчиков-камикадзе. «Перед вылетом им разрешалось сказать что-нибудь по радио своим родителям или близким родственникам, – рассказывала Йоко в интервью BBC. – И все они говорили: „Мамочка, я ухожу и желаю тебе долгих лет жизни“ или что-то в этом роде. Это было самое ужасное, что я когда-либо слышала, и я никогда этого не забуду… Это невероятно жестоко по отношению к любому человеческому существу. Думаю, это полностью изменило мое представление о войне».
В школе проводились учения, во время которых дети прятались под партами. Дома прислуга либо была призвана на службу, либо сбежала. На улицах царил хаос, а отца Йоко все время не было рядом.
В ночь с 9 на 10 марта 1945 года началась ковровая бомбардировка Токио. Исоко поспешила отнести Кея и Сэцуко в бомбоубежище, а Йоко из-за высокой температуры осталась в спальне. Из окна она наблюдала за тем, как горит Токио.
Многие семьи одноклассников Йоко бежали в горы, но, когда Исоко приняла решение покинуть город, у нее был другой план. Подруга рассказала ей о деревне в префектуре Нагано, и Исоко представила себе буколическую сельскую общину, где ее семья могла бы жить до тех пор, пока не станет безопасно вернуться в Токио.
Исоко отправила своих детей – двенадцатилетнюю Йоко, восьмилетнего Кея и трехлетнюю Сэцуко – с единственной оставшейся служанкой в переполненном поезде в деревню в Нагано. Там Исоко купила небольшой дом. Когда Йоко приехала, оказалось, что крыша дома еще не достроена. Пока Исоко оставалась в Токио, Йоко взяла на себя роль старшей в семье, добывая еду для младших брата и сестры. Она попрошайничала и торговалась, обменивая кимоно, драгоценности и антиквариат на рис.
Когда Исоко наконец приехала, Йоко ходила с ней, чтобы обменять что-то еще из семейного имущества. Однажды им с матерью пришлось тащить телегу через рисовое поле. Йоко никогда не забудет, как увидела свою мать, всегда безупречно одетую, перепачканной грязью и выглядящей «несчастной».
По словам Йоко, местные жители «создавали немало проблем»: «Они считали нас испорченными [городскими богачами], и теперь настал наш черед страдать».
В сельской школе, которую посещали Йоко и Кей, другие дети сторонились их и насмехались над ними. Ее называли американской шпионкой «за то, что недостаточно бегло пела национальный гимн Японии». Она вспоминала, что «деревенские дети, которые ненавидели городских, бросались камнями».
Исоко часто ездила в Токио, чтобы привезти новые вещи для обмена. Когда она уезжала, Йоко приходилось брать на себя заботу о брате и сестре. «Я нашла фермерский дом, где на полу лежала целая гора картофеля, – вспоминала она. – Я наполнила свой рюкзак до отказа, он был почти вровень со мной и таким тяжелым, что мне приходилось отдыхать через каждые два шага на пути домой, в свою деревню». Вместе с Кеем они собирали грибы и шелковицу.
Чувство страха, болезни и голода – то есть угасания – стало постоянной темой в творчестве Йоко. Ментальные уловки, которые она придумывала, чтобы выжить, также занимали центральное место в ее мышлении и творчестве. Она продолжала мысленно находить спасение в безмятежности неба. Она придумывала воображаемые блюда для своего страдающего от голода брата. Кей вспомнил, как однажды она сказала: «Съешь воображаемое яблоко. Оно насытит тебя». Он засмеялся: «Это действительно утоляло ее чувство голода – у нее было прекрасное воображение, – но меня это не спасло».
Йоко страдала от анемии и часто болела из-за плохого питания. В какой-то момент у нее обнаружили плеврит. Ей также удалили аппендикс, и из-за нехватки лекарств операция проводилась без эффективных анестетиков. Как она позже признавалась, что, подверглась домогательствам врача. В одной из своих будущих работ она изобразила, как врач целует ее в губы.
Все это повлияло на жизнь Йоко. Эти травмы пронесла через всю жизнь. Но один урок она усвоила четко: ни на кого нельзя положиться, кроме самой себя.
6 августа 1945 года Соединенные Штаты сбросили атомную бомбу на Хиросиму, в результате чего погибло около 140 тысяч человек. В последующие месяцы и годы десятки тысяч людей умерли от полученных травм и радиационного отравления. 9 августа на Нагасаки была сброшена вторая атомная бомба, унесшая жизни еще около 70 тысяч человек. 15 августа Япония капитулировала.
Поскольку в их сельском доме не было радио, семья Йоко не знала об