Мигель продолжает:
— Я не собираюсь читать твою книжку. Даже если кто-то из моих коллег ее прочтет — и что? Выпустят статью в The Guardian о том, что ты «не шаришь»? Меньше одного процента твоих читателей вообще поймут, что ты что-то приукрасила. А те, кто поймет, — да пошли они к черту. Честно, не парься.
Алексия, кажется, размышляет, но в конце концов пожимает плечами.
— Значит, лазеры?
— Я же сказал. Да, лазеры. И все остальное. Ты уже знаешь достаточно и, по-моему, просто прокрастинируешь.
— Ауч, — возмущенно говорит она, как делает постоянно, и добавляет: — Ладно. У меня есть еще одна просьба к вам.
— Итак, что мы делаем? — Алексия пританцовывает на месте, ее покрасневший нос торчит из поднятого воротника бежевого пальто.
Она возвращает Мигелю ботинки. Очаровательно с ее стороны, учитывая, что она вытаскивает его на улицу. Под ногами чавкает мокрый снег.
Мигель делает несколько шагов вдоль одной из стен дома и говорит:
— Ну, вообще, у меня получилось достать чертежи твоего дома. Твой архитектор, оказывается, очень сговорчивый, так что имей это в виду — не все такие лохи, как я. В любом случае, в принципе, я знал, куда мне идти. Но если бы мне это было неизвестно, то я бы занимался вот этим.
Он задирает голову, вглядываясь в черные зеркала ее окон — свет в них не горит, и это превращает их в темные блюдца, которые отражают лысые деревья и куски серого, заштопанного облаками неба.
— Я бы немного погулял вокруг и примерно прикинул, где что находится внутри твоего дома. По расположению окон многое можно понять, — абсолютно точно не преследуя желания повыпендриваться, Мигель указывает пальцем на пару окон. — Твой кабинет. Твоя спальня? А, нет, гостевая.
— Вы видели чертежи, это не считается, — весело хмыкает Алексия. — Но вы все равно тут сновали, насколько я помню? Я видела вас около своего дома трижды, пока вы не почтили меня непосредственным визитом.
— Мне нужно было узнать твой режим и твои привычки, кто к тебе приходит и когда. Это была серьезная работа. Мне предложили за тебя очень много денег.
— Не говорите так. Звучит, будто вы наемный убийца.
— Мне предложили за твою картину много денег. Я готовился, чтобы сделать все правильно.
— Ну, вы все сделали правильно, — пространно отвечает Алексия.
С одинаковой вероятностью это могло быть и закодированным сообщением, и снисходительной насмешкой, так что Мигель решает на всякий случай сделать вид, что он пропустил это мимо ушей…
— Слушай, у тебя, по-моему, окна перекосило. — Он указывает пальцем. — Что-то бы сделать с этим.
— Серьезно? Спасибо. А вы, случайно, еще и в этой области не работаете?
— То, что я латинос, не значит, что я занимаюсь ремонтом. — Мигель разворачивается на пятках — и вот они уже снова у крыльца.
У Алексии большой дом, красивый — красный камень, дерево, трогательный угольно-черный флюгер, поскрипывающий на ветру. Все это, конечно, портит декабрьская слякоть, но тут Мигель необъективен — он вообще не считает любую температуру ниже пятидесяти девяти градусов по Фаренгейту [6] адекватной для существования.
— Итак, что мы делаем сейчас? — повторяет Алексия. Она задает очень много вопросов.
В ее руках макбук, устроенный в сгибе ее локтя, и она все время что-то печатает, а когда не печатает, стирает рукавом мелкие капли дождя с экрана.
Мигель поворачивается и говорит:
— Сейчас я пытаюсь понять, как мне пробраться в твой дом. — Он скользит взглядом по фасаду, словно сканируя каждый угол. — Я предполагаю, что ты богатая, значит, у тебя наверняка стоит сигнализация. Даже если не из самых сложных, то какая-нибудь базовая система точно есть.
Он смотрит на отсутствующий забор и снова переводит взгляд на дом.
— Забора нет — это сразу облегчает задачу. Нет собак — пункт тоже снимается. Открытый периметр — минус один уровень защиты. С другой стороны, твои окна находятся высоко, и это не дает пробраться внутрь так просто. Без забора дом не защищен снаружи, но это, возможно, сделано с расчетом на то, что в случае чего сработает сигнализация. Проблема в том, что мне нужно выяснить, какого она у тебя типа — есть ли у нее радиус действия и подключена ли она напрямую к охранному агентству. Если да, то время реакции зависит от расстояния до ближайшего поста охраны.
Мигель наклоняется, словно проверяя качество почвы под ногами, и продолжает, не отрывая глаз от дома:
— Сигнализация может быть обычной — та, что срабатывает на движение. Проблема таких систем в том, что они слишком чувствительные. Они могут среагировать на кошку, птицу или даже на падающую ветку. Но есть и другая категория — с тепловыми датчиками. Такие уже сложнее обмануть, они реагируют на тепло человеческого тела. Мне пришлось бы подумать, как их обойти.
Мигель поднимает голову к чердачным окнам.
— И еще, если это дом с историей, в его конструкции могут быть уязвимости. Вентиляционные ходы, например. В домах, где окна на верхних этажах почти всегда закрыты, чердак часто оказывается слабым местом. К тому же здесь видно следы неравномерного оседания фундамента. Это может означать, что где-то есть трещины или сдвиги, которые можно использовать.
Он снова смотрит на Алексию:
— Поэтому мне важно понять, что за система у тебя стоит, насколько она продвинутая. Нужно знать, подключена ли она к чему-то или просто орет, если что-то не так.
Мигель подходит ближе к одному из окон на первом этаже, прищурившись:
— Самое надежное — через чердак. Минимум видимости, никто не услышит. А если сигнализация отключена или работает с задержкой — у меня есть достаточно времени, чтобы обойти ключевые места. Так что, скорее всего, я выберу этот путь.
— Вы пролезли в мой дом через чердак?
— Да. — Мигель прикусывает язык, чтобы не бросить что-то типа «это было достаточно просто», и говорит: — Жди меня внутри. Сейчас заберусь.
Мигель прислоняется к старой деревянной балке на чердаке, чтобы слегка отдышаться. Алексия уже стоит перед ним без куртки, в пушистой на вид домашней кофте, поэтому открытое чердачное окно удостаивается недовольных взглядов.
Властью, данной ему нахождением в метре от окна, Мигель закрывает створки и, изогнув бровь, говорит:
— Ну? Вопросы?
— Хотите порисоваться, да? — Она снисходительно улыбается, но все равно цепляется за появившуюся возможность: — Расскажите мне все, пожалуйста. Так как вы сюда забрались? Там же стоят датчики.
— Стоят, — легко соглашается Мигель. — Я бросил свою кофту в снег, чтобы она охладилась до температуры