Массивные острые камни нависали сверху и не давали идти прямо. Лео пришлось ползти на коленях, чтобы не удариться о потолок головой. Он слышал журчание из проема впереди, видел желтое мерцание и, охваченный азартом, двигался туда.
Выбравшись из узкого лаза, Лео остановился в изумлении: здесь своды пещеры расширялись, напоминая собой амфитеатр. Внизу раскинулось целое озеро, а над ним с потолка острыми сосульками свисали сталактиты. Теперь, стоя над этой пропастью, Лео понял природу мерцания, которое он видел: свет от его фонарика отражался от стен и воды и, преломляясь, создавал множество бликов.
— Только гляньте, какая здесь красота! Потрясающе!.. Согласитесь, ради такого стоило выпутаться из всех этих веревок. Дальше идти некуда, подо мной обрыв и вода. Думаю, что обратный путь я снимать уже не буду. Ползти на карачках и одновременно вести репортаж — то еще удовольствие.
Лео поснимал еще немного, потом выключил камеру и, убрав ее в сумку, положил ближе к проему, в который ему теперь предстояло вернуться. Подойдя почти к самому краю обрыва, он снял со лба фонарик и, направив свет на себя, достал телефон, чтобы сделать несколько селфи на фоне подземного озера и сталактитов.
Под ногами что-то хрустнуло, и, прежде чем Лео успел что-либо понять, порода под ним надломилась и стала стремительно осыпаться. Лео выронил смартфон и попытался схватиться за торчащие из стен камни, но их острые края рассекли ему ладони. Поскользнувшись, он не удержался и рухнул на колени: их пронзила острая боль. Отчаянно цепляясь скользкими руками за камни, Лео вместе с ними полетел вниз.
Все произошло очень быстро, но для Лео эти миллисекунды будто бы замедлились. Падая, он подумал о бабушке, которая ждет его на новогодние праздники. Потом о сестре и родителях. Далее о Бикее, уговаривавшем его не ходить в эту пещеру. Пульсирующая боль в ладонях и разбитых коленях принесла с собой мысль о том, какой же он, Лео, на самом деле дурак.
Озеро было мелким, и глухой удар о дно грубо выбил из легких остатки воздуха. Резкая боль в затылке затмила остальные чувства, в глазах потемнело, и он отключился.
Спустя полтора часа после того, как Лео пропал из виду, Бикей и Николай занервничали. Они не знали, насколько глубока пещера, но Лео обещал им не ходить дальше, чем позволит веревка. Они потянули за мауты и обеспокоенно переглянулись, когда почувствовали, как легко те выходят наружу.
— Наверное, он отвязал их, — предположил Николай.
Бикей помрачнел.
Страховку решили полностью не вытягивать, чтобы по ней можно было отследить путь Лео. Бикей, несмотря на прежние опасения, вошел внутрь, подсвечивая путь фонариком. Николай остался ждать его снаружи, чтобы при необходимости отправиться за помощью.
Пожилой эвенк миновал два грота, а в третьем обнаружил разрезанные веревки. Покачав головой, он осмотрелся и, найдя глазами узкий лаз, уходящий вниз, подошел к нему и посветил туда фонариком. Никого.
— Неужто туда полез, дурень?.. — пробормотал Бикей.
Сам он был ниже, чем Лео, но коренастее и шире. В такой узкий ход ему никак не пробраться — застрянет. Кричать в пещере тоже не стоило — никто не знает, чем она отзовется: эхом или обрушением. Оставив мауты на месте, Бикей вернулся наверх.
— Ну что там? — спросил Николай.
— Правильно ты сказал: страховку он срезал и, кажется, ушел дальше, чем мы обговаривали. Проход там очень узкий, мне не пролезть, а тебе — тем более. Давай еще час-два подождем. Не вернется, так вызовем спасателей.
Николай кивнул и достал сигареты. Мужчины молча закурили.
Кто-то рывком вытащил Лео из воды, и это заставило его очнуться. Сильно болели голова, спина, и вообще ломило все тело. Во рту стоял привкус железа. Дышать он мог с трудом: легкие саднило и дергало, а в нос попала вода. Все тело трясло от холода. Лео почувствовал, как некто водрузил его к себе на спину и, держа за руки, куда-то потащил. Он слышал грузные шаги, сопровождающиеся плеском воды, а также хриплое дыхание своего спасителя. Лео приоткрыл глаза, но ничего не смог увидеть: кругом была лишь непроглядная тьма. Жесткие волосы незнакомца резко пахли псиной и лезли Лео в лицо.
Долго ли они шли, он не знал. По пути несколько раз отключался, а когда в следующий раз очнулся, услышал грохот бубна и гортанное пение совсем рядом. Лео приоткрыл глаза. Он понял, что лежит на чем-то ровном и теплом. В глазах двоилось, и он никак не мог разглядеть помещение, в котором оказался: было сумрачно. Недалеко от него возле огня суетился смуглый, худощавый и низкорослый старик. Одет он был в темные шкуры, вывернутые мехом наружу. Седую голову покрывал убор из кожи, с которого свисали, как показалось Лео, мелкие кости животных. Помещение наполнял дым, который смешивался с запахом трав, псины и паленой шерсти. Лео захотелось чихнуть, но вместо этого из глаз брызнули слезы, а тело пронзила судорога. Старик продолжил бить в бубен и стал петь еще громче. Движения его казались беспорядочными, и Лео от всего этого стало совсем дурно. Он приподнялся на локте, к горлу подступило, и его тут же вытошнило на каменный пол. Старик увидел, что Лео очнулся, и мигом подошел к нему. На меховой обуви незнакомца Лео увидел декор из когтей.
Старик поднес к губам Лео глиняную чашу с горьковатым отваром и помог ему попить. Лео пытался отпираться, но старик был непреклонен. Он произносил слова, в которых Лео никак не мог различить знакомые, но интонация была ободряющей. В глазах все так же плыло и двоилось, и лицо старика множилось, будто в калейдоскопе. Боль и усталость взяли верх. Лео сомкнул веки, а когда вновь открыл глаза, старик ходил рядом на четвереньках и издавал утробные лающие звуки. Лео никак не мог понять, где он находится и что с ним происходит. Темноту разгонял лишь огонь, разведенный неподалеку.
Голова раскалывалась, а кровь кипела. Лео бредил и срывал с себя одежду, метался, звал, говорил что-то бессвязное. Временами его разум прояснялся — тогда он открывал глаза и видел перед собой огромного медведя. Бороться с ним было невозможно, и Лео обреченно уходил в забытье.
Несколько раз ему казалось, что он куда-то летит. Вокруг царили холод и тьма, но Лео было тепло. Его руки утопали в густом жестком мехе, и Лео казалось, что он передвигается по воздуху, будто на ковре-самолете. Ему грезились подземные реки и сталактиты, свисающие со сводов пещер, он слышал плеск воды и утробное рычание хищного зверя где-то рядом. Иногда ему слышалось, будто кто-то