– Понял не сразу, но, поняв, решил об этом тебе не говорить. Зачем? Если мама не хочет, чтоб ее узнали, то я должен уважать ее желания.
Эрнольд искренне возмутился, даже покраснел слегка.
– Но я страдаю, беспокоюсь, мне одиноко, наконец!
– Вот-вот, в этом ты весь, – сын с неприязненностью сморщил аристократический нос. – А что думает и чувствует твоя собственная супруга, тебя никогда ведь не волновало, не так ли?
Экс-герцог замер. Такие мысли ему в голову не приходили. А сын между тем безжалостно продолжил:
– Ты никогда ее не ценил. Не уважал. Внешне ты был вежлив, – но и только. Неужто ты думаешь, что она этого не понимала?
– Ты хочешь сказать, что она со мной была несчастлива и вернуться ко мне не захочет, если я попрошу прощения и пообещаю никогда ей не изменять? – голос старого герцога дрогнул от краха всех ожиданий, ведь он уже уверовал, что еще немного, и все станет как прежде.
– Вряд ли мама тебе поверит. Знаешь поговорку – «предавший единожды предаст и дважды». К тому же я не уверен, что ты сможешь выполнить свои обещания.
Эрнольд возмущенно вскинулся, и хотел было горячо затупиться за свою попранную честь, но внезапно вспомнил крайне неосмотрительное обещание жениться на виконтессе, каким-то образом дошедшее до Генриетты, и смущенно закашлялся.
Неужто сын не станет ему помогать? И ему никогда не получить прощение от любимой женщины? От осознания этого сердце болезненно закололо, экс-герцог схватился за грудь, его губы болезненно посинели. Увидевший это Анрион испуганно крикнул в коридор:
– Эй, кто там? Лекаря сюда, да побыстрее!
– Ничего, ничего, – бессильно прохрипел Эрнольд. – Сейчас все пройдет.
Прибежавший лекарь взял его за руку, и, не слушая возражения и заверения, что он почти здоров, стоит лишь чуток передохнуть, недовольно прищурился.
– Помолчите немного, ваша светлость, – по-старому величая, попросил он беспокойного больного.
Сосчитав пульс, измерив его частоту и наполненность, сурово посоветовал:
– Вам не стоит волноваться, ваша светлость. Боюсь, что гибель ее светлости вас подкосила больше, чем все мы предполагали. Вы должны себя беречь. Я сейчас приготовлю нужные микстуры и настойки, а вы не забывайте их принимать строго в то время, которое я вам напишу.
Он быстро ушел, а Эрнольд сказал обеспокоенному сыну:
– Это все ерунда. Рядом с женой я быстренько поправлюсь. И ты напрасно думаешь, что я не умею делать выводов из собственных ошибок. Если мне удастся помириться с женой, я сумею сделать ее счастливой.
Анрион сдался.
– Хорошо, вот лекарь принесет лекарство, и я прикажу Троксу открыть для тебя портал в замок маркиза Парванского.
Энрион не стал ему говорить, что собирается переместиться по оставленному лорду Троксу маяку прямо в покои герцогини. Зачем? Еще примется его отговаривать. Если повезет, то он застанет Генриетту врасплох без той отвратительной личины.
– Если уж мне придется задержаться, то давай хотя бы позавтракаем? Я торопился сюда и не успел, – немолодому герцогу не хотелось, чтоб супруга слушала возмущенные рулады его голодного желудка.
Они пошли в малую трапезную, где как раз подавали завтрак. Сев на свое привычное место, Эрнольд оглядел взволнованных его появлением придворных. Многие улыбались ему и кланялись, но были и такие, кто смотрел на него с осуждающим удивлением. Этих экс-герцог не знал, и понял, что их пригласил Анрион.
Пренебрежение было неприятным, и он слегка нахмурил брови. Захотелось стукнуть кулаком по столу, добиваясь почтительности. Но кто он теперь такой, чтоб чего-то требовать? Немногочисленные оставленные фрейлины Генриетты смотрели на него с оценивающим удовлетворением. Почти все они считали, что он наказан вполне заслуженно.
Но одна из них, с которой он умудрился переспать пару лет назад, леди Валет, ухмыльнулась и приглашающее облизнула пухлые губки. Эрнольду стало и стыдно, и противно. И вот на таких жалких шлюшек он когда-то менял любящую его жену? Досада на самого себя вгрызалась в сердце, заставляя крепко сжимать кулаки.
Наконец им подали первую перемену блюд, и он быстро проглотил все, что было подано. Отметил, что все довольно вкусно, но не так, как было при его дражайшей супруге. Как же ему плохо без ее поддержки и душевной теплоты!
Но вот трапеза подошла к концу, и он, оставив сына о чем-то говорить с лордом главным претором, отправился обратно в покои сына за обещанным ему лекарством. Перерезая ему путь своими широкими юбками, откуда-то вынырнула леди Валет. Склонившись в низком поклоне, с нарочито скромно опущенными глазками прошелестела:
– Я рада вам служить, мой герцог!
Раньше бы Эрнольд непременно заинтересовался выставленной напоказ столь роскошной грудью, но сейчас лишь досадливо вздохнул и резво обошел красотку по кривой, ничего не ответив. Поднявшись, она недоуменно посмотрела ему вслед. Пожав белыми плечами, решила, что бедный герцог совсем сдал, раз перестал реагировать на женские прелести, и отправилась своей дорогой.
Ей было весьма досадно, ведь появление Эрнольда всколыхнуло в ее душе столько надежд. Она была уверена, что теперь, после избавления от опостылевшей жены, он непременно на ней женится. Конечно, ей уже никогда не стать правительницей Поммарии, но у старого герцога осталось вполне приличное состояние, и она ни в чем не будет нуждаться. Она предпочитает быть хозяйкой в собственном имении, чем бегать на побегушках у кого бы то ни было.
И такая жестокая неудача! Было обидно, но надежды она не теряла. Вот пройдет некоторое время, Эрнольд придет в себя, захочет сладкого женского тела, и она постарается быть рядом. Надо будет разузнать, где он сейчас обитает и как бы нечаянно оказаться рядом. Не так уж это и сложно.
Приободренная собственными фантазиями, леди Валет отправилась дальше уже с широкой улыбкой на карминных устах.
Перенесенный лордом Троксом в покои престарелой леди Доротеи экс-герцог решительно прошел внутрь. К его невероятному удивлению, здесь его явно ждали. Немолодая леди сидела за изящным чайным столиком, накрытым узорной скатертью. Перед ней стояло две чайные пары.
– А вот и наш гость. Что-то вы припозднились, голубчик! – прозвучал сиплый старческий голос. – Присаживайтесь! – и она кивнула на стоящий рядом хрупкий стул под стать столику.
Герцог с недоверием на него посмотрел, оценивая, выдержит ли он его вес, уж слишком ненадежным тот казался, но, не увидев в комнате ничего более крепкого, подвинул его к столику и осторожно сел. К его удивлению, стул даже не пошатнулся.
– О, не беспокойтесь, он гораздо прочнее, чем кажется! – с явственной насмешкой произнесла леди Доротеа и налила кипятка в чашку, добавив душистую цветочную заварку.
Благодарственно кивнув, Эрнольд взял в руку тоненькую фарфоровую чашечку и только тут сообразил, что даже не поприветствовал леди. Смущенно откашлявшись, сказал:
– Мне очень приятно вас видеть. К сожалению, я прибыл без вашего приглашения.
– Ага, – согласилась с ним дама. – К тому же и без разрешения владельца этого замка. Но не думаю, чтоб Элисон вздумал вмешаться. Он слишком сильно на меня зол.
– Отчего? – враз насторожился мужчина. Его ревнивому взору вмиг привиделся наглый маркиз, домогающийся его красавицы жены.
– О, это сущая ерунда, вовсе не стоящая вашего внимания, – ловко ушла от ответа ушлая старушка. – Лучше объясните, для чего вы здесь?
Сделав для поддержания своей уверенности слишком большой глоток, герцог чуть было не раскашлялся. Справившись с кашлем, твердо заявил:
– Я уверен, что вы не леди Доротеа, а моя якобы погибшая супруга Генриетта.
Он ожидал глупых уверток, отговорок и откровенного вранья, но не прохладного:
– Так и есть. И что дальше?
Он замер, явно не веря своим ушам, а престарелая леди спокойно пила чай, прикусывая ореховую печенюшку, и обливала своего гостя иронично-презрительным взглядом.
– Как это «что дальше»? – герцога просто распирало от возмущения. – Ты обязана ко мне вернуться как можно быстрее! – то, что он виноват и должен просить прощения, просто-напросто вылетели у него из головы.
– Ничего я не обязана! – стальным тоном проговорила рассерженная дама. – Я освободила вас, ваша светлость,