— С чего ты взяла, что он будет меня слушать?
— А ты правда не видишь? — Мира чуть склонила голову. — Люди идут туда, куда идёшь ты. Не потому что ты Морн и не потому что приказываешь, а просто… идут.
— Наверное, потому что я постоянно иду куда-то, где горит, взрывается или пахнет неприятностями, — я пожал плечами. — А люди, знаешь ли, любят зрелища.
Мира фыркнула, но не стала спорить
— Обещаю, что пригляжу, — добавил я уже серьёзнее. — Хотя он уже объявил себя моим «советником по воздушной разведке», так что подозреваю, что приглядывать мы будем друг за другом.
На этот раз она почти улыбнулась.
— Когда придёт время, я заберу его, — сказала она. — Но к тому моменту он должен быть готов. По-настоящему готов.
— Сделаю всё, что смогу.
Она кивнула и протянула руку. Я пожал её, крепко и коротко, как жмут руки люди, которым не нужны лишние слова. Ладонь у неё была сухой и тёплой, а хватка — такой, что я в очередной раз порадовался, что мы на одной стороне.
— Удачи в Академии, Артём.
— Удачи в охоте, Мира.
Она развернулась и пошла прочь. Толпа расступалась перед ней, люди отходили в стороны, даже не задумываясь почему, и через несколько секунд она скрылась за углом.
Я направился к карете, уже предвкушая несколько часов относительного покоя. Сесть, вытянуть ноги, может быть, даже подремать под мерное покачивание. После полутора дней без сознания это звучало почти как отпуск.
Марек уже устроился внутри, я видел его силуэт через окно. Соловей возился с упряжью, бормоча что-то про «криворуких конюхов, которые не умеют нормально затянуть подпругу». Всё шло по плану.
А потом я поднял глаза и увидел проблему.
Проблема сидела на крыше кареты, болтала ногами и жевала что-то подозрительно похожее на краденое яблоко. Судя по тому, как торговка фруктами через площадь сверлила взглядом в этом направлении, подозрения были обоснованными.
— Сизый, — сказал я. — Ты в курсе, что пассажиры обычно едут внутри?
— Чё? — он откусил ещё кусок и прожевал с видом существа, которому совершенно некуда торопиться. — А, это… Не, братан, я в курсе. Просто мне эта тема как-то не особо заходит.
— А что тебе заходит?
— Ну, тут типа воздух свежий. Вид на район нормальный. Если чё — сразу замечу, кто подкрадывается. — Он похлопал ладонью по крыше. — И вообще, тут как-то… ну, просторнее, что-ли.
Дверца кареты приоткрылась, и в щели показалось лицо Марека. Капитан оценил ситуацию одним взглядом, и я буквально увидел, как в его глазах что-то тихо умирает. Вероятно, надежда на спокойную поездку.
— Слезай, — холодно произнёс он.
— Не-а.
— Это не просьба.
— А я и не отказываюсь, седой. — Сизый перекинул огрызок яблока через плечо, и тот приземлился точно в бочку с дождевой водой у стены. — Я говорю «не-а», что типа технически не отказ, а скорее выражение моего, это… несогласия с предложенным вариантом размещения. Внутри душняк, тесняк и воняет лошадьми.
— Внутри не воняет лошадьми.
— Воняет, — уверенно заявил Сизый.
— Там никто ещё не сидел, — Марек начинал терять терпение. — Карета чистая.
— Ну значит будет вонять. Это ж, типа, закрытое пространство. Там душно, темно, ни хрена не видно чё снаружи происходит. А если засада? А если погоня? Я чё, буду как лох сидеть и ждать, пока меня на куски резать не начнут?
— Какая засада? Мы едем по имперскому тракту.
— Ну и чё? На имперском тракте типа не грабят? — Сизый хмыкнул. — Седой, ты вообще давно из столицы выезжал?
Я видел, как у Марека дёрнулся глаз. Второй «Седой» за минуту — это было уже слишком для человека, который двадцать лет командовал гвардией одного из Великих Домов.
— Меня зовут Марек, — процедил он. — Капитан Марек. Или господин Ковальски. На выбор.
Сизый вытянулся по стойке смирно — насколько это возможно сидя на крыше — и отдал кривой салют.
— Так точно, господин Ковальски! Жду указаний! Какой у нас план?
— План — чтобы ты слез с крыши.
— Отставить план. План — отстой.
Марек посмотрел на меня с выражением человека, который молча спрашивает разрешения кого-нибудь придушить. Я пожал плечами. Сочувствую, капитан, но это теперь наша общая проблема.
— Ты свалишься, — сказал он, меняя тактику. — Дорога ухабистая, карету будет трясти. Ты уже через полчаса окажешься в канаве.
— Я голубь, Ковальски. — Сизый расправил плечи с таким достоинством, будто объявлял о своём королевском происхождении. — Мы не сваливаемся, а грациозно пикируем. Это принципиально разные вещи.
— Когда ты будешь «грациозно пикировать» в канаву на полном ходу, разница покажется тебе несущественной.
— Слышь, Ковальски… — Сизый перестал болтать ногами и наклонился вперёд. Что-то изменилось в его голосе, ушла наигранная лёгкость. — Я последний месяц провёл в клетке размером с ночной горшок. Месяц, понимаешь? Это тридцать, мать его, дней! Каждое утро я просыпался и упирался башкой в потолок, а ногами в стену. Не мог нормально расправить крылья. Не мог встать в полный рост. Не мог сделать больше двух шагов в любом направлении.
Он замолчал.
— И теперь ты хочешь, чтобы я добровольно залез в ещё одну коробку? Пусть даже с мягкими сиденьями и без решётки?
Марек не ответил.
Соловей, который как раз собирался что-то вставить, закрыл рот и очень внимательно занялся проверкой подпруги. Которую уже проверял дважды.
Я тоже промолчал, потому что крыть тут было нечем.
— Ладно, — сказал наконец Марек. — Сиди. Но держись крепче на поворотах.
— Базара нет, Ковальски. Договорились.
Сизый снова откинулся назад, глядя в небо, и я заметил, как он глубоко вдохнул. Просто вдохнул воздух, полной грудью, как существо, которое долго не могло этого сделать.
Вероятно он только сейчас осознал, что действительно свободен.
Я забрался в карету и сел напротив Марека. Тот смотрел в окно с выражением человека, который только что получил напоминание о вещах, которые предпочёл бы не помнить.
— Ковальски, — пробормотал он, не открывая глаз. — Он теперь всю дорогу будет звать меня Ковальски.
— Могло быть и хуже.
— Это как?
— Он мог бы начать звать тебя на «ты» и спрашивать советы по личной жизни. Типа «Слышь, Марек, а как с тёлками разговаривать, чтоб они не кусались?»
Марек побледнел.
— Даже не шути об этом.
— Слышь, Ковальски! — немедленно донеслось с крыши. — А как у тебя с девушками вообще? А то я чё спросить хотел…
— НЕТ, — отрезал Марек с такой скоростью, что я даже вздрогнул.
— Ну ладно, потом спрошу!
Марек издал звук, который был чем-то средним между стоном и рычанием.
Соловей, который всё это время возился