Уже когда мы совсем подготовились к выходу на охоту, все мои планы обломал Святозар. Он неожиданно уведомил, что завтра нам с ним нужно выдвигаться в дорогу.
Нужно, по его словам, вместе с ним объехать пару соседних поселений и переговорить с некоторыми его родственниками — потенциальными претендентами на участие в нашем походе к персам.
На моё возражение, что, дескать, мог бы и без меня с этим справиться (ведь это его родственники), он покивал головой и ответил:
— Тебе, Семен, пора знакомиться с некоторыми казаками, которые у нас имеют вес. Тебе пригодится это в будущем, и не раз.
Мне пришлось отказаться от охоты, но отменять её я не стал. Попросил Мишаню со Степаном сходить с мальцами на пару-тройку дней, развлечься. Очень уж у мелких глаза горели в предвкушении предстоящих приключений, да уже и пообещал им.
Степан, ухмыльнувшись, ответил, что раз уж так все складывается, он возьмёт плюсом и своего внука — ровесника пацанов.
К сожалению, мы разъехались и разошлись в разные стороны только на следующий день утром, поэтому перед отъездом у меня не получилось помиловаться с Аминой, а так я почему-то даже обрадовался этой поездке. Всё-таки, даже несмотря на множество дел, я слегка заскучал в поселении.
Странное, на самом деле, ощущение, потому что в прошлой жизни я не особо рвался куда-либо из дома. Путешествовал, конечно, и немало. Но больше по необходимости, чем ради развлечения. Поэтому и удивительно, что я так обрадовался этой поездке.
По дороге Святозар зачем-то начал объяснять мне, если так можно выразиться, политические расклады внутри казачества.
Я очень удивился тому, что вольница у казаков как бы есть, и при этом её, как таковой, нет.
На самом деле, для каждого отдельно взятого казака эта самая вольница, действительно, есть, и казаки могут распоряжаться своей жизнью так, как им заблагорассудится.
У них нет проблем с переменой место жительства или возможностью не пойти в поход по какой-либо причине, если только это не в порядке очереди на охрану поселения. Здесь уже есть обязаловка. Вольный народ, на самом деле, и без прикрас.
Все меняется в отношении казачьих объединений, притом, не важно каких. Будь то поселение или просто вольная ватага, идущая в набег, или собранная для защиты этих самых поселений. Здесь уже вступает в силу чёткая иерархия, где главную скрипку играют старшие, выбранные на большом казачьем круге.
К примеру, в нашей местности старшина селений безоговорочно подчиняется старшине, избранной на большом круге Хоперского казачества. А уже эта старшина подчиняется командованию низовых казаков.
Грубо говоря, хоперские казаки не сами по себе, а в составе Донского казачества.
Вроде все просто. Есть чёткая вертикаль власти и разделение как бы на области, в которых проживают те или иные казаки. Так, к примеру, те же донские казаки тоже делятся на низовых и верховых. Понятно, что это разделение условное и как бы не имеет особого значения, но это не совсем так.
Почему-то издавна повелось, что низовые казаки посматривают на других как бы свысока, типа, они основные, а остальные так, сбоку припека.
Мы, как нетрудно догадаться, относимся к верховым казакам. Тем более, что живем не на Дону.
В принципе, мне был интересен его рассказ. Но при этом все равно спросил, зачем он мне это всё рассказывает.
— Пока ты ещё молод, оно вроде тебе и незачем об этом знать. Только молодость быстро пройдёт, а тебе недолго ходить простым казаком. Ты уже не из простых, потому что простым не служат полтора десятка не самых слабых воинов. Да и Степан со своей родней абы кому долг жизни отдавать не стал бы.
— В смысле, не стал бы? — Я хотел развить тему, потому что мне это интересно, но Святозар перебил и коротко объяснил:
— Есть множество способов, как уйти от этого долга. И будь ты недостоин, Степан быстро избавился бы от подобного бремени. А так служит, и даже с удовольствием.
Святозар немного подумал и спросил:
— Скажи, Семен, только честно, много ты знаешь своих сверстников в нашем поселении, которые, будь у них такие же возможности, как у тебя, смогли бы так же, как и ты подготовиться к будущему походу?
Не дожидаясь от меня ответа, он произнес:
— Вот и я таких не знаю. Потому и говорю, что не долго тебе ходить в простых казаках. А, значит, ты должен понимать, как все устроено.
Высказав это всё, дальше Святозар начал очень подробно вводить меня в курс дела о нынешней ситуации в казачьем руководстве. Притом рассказывал все настолько конкретно с указанием фамилий, описанием характеров лидеров и их окружения, что мне с трудом верилось в возможность, в принципе, знать все это отдельному, пусть и не самому простому человеку. Что говорить, если он по каждому более-менее значимому человеку дал полный расклад, к какой группировке или течению он принадлежит, чем дышит и чьи интересы отстаивает. У меня голова пухла в попытках все это запомнить и переварить.
Из всего рассказанного я сделал простой вывод.
Казачество — это своеобразная республика со всеми вытекающими. Все как бы равны, но есть некоторые равнее других, которые и определяют, с кем и против кого дружить, кого гнобить, а кому помогать и так далее.
На первый взгляд, возможность пролезть в руководство есть у каждого казака. А на деле политику, главным образом, определяют некие объединения по интересам, среди которых, как нетрудно догадаться, затесались и единоверцы Святозара.
Кстати сказать, из-за моего отказа пройти посвящение поддержки мне с их стороны, несмотря на наставничество Святозара, ждать не следует.
Честно сказать, Святозар своими рассказами заставил меня задуматься и задаться вопросом, а что, собственно, мне делать дальше и куда следует стремиться.
По большому счету, речь о простом выживании сейчас не идёт. Мы как-то быстро и ненавязчиво крепко встали на ноги. Теперь при любом раскладе думать о куске хлеба не придётся, а вот задуматься над будущим стоит.
На самом деле, наметки на будущее у меня кое-какие есть, притом, в разных направлениях деятельности. Правда, все они требуют неслабых вливаний серебра, зато при удаче смогут очень быстро окупиться.
Одно было хреново. Я не помню, когда и кого завоюет Иван Грозный, потому что все эти мои наметки связаны главным образом с вновь присоединенными территориями.
Опять же, я ни хрена не знаю о том,