— То, что сын у тебя отказался от посвящения, — это хорошо, только вот пребывание рядом с этим язычником на пользу ему не пойдёт, рано или поздно он может поддаться на уговоры сменить веру. Сам знаешь, как это бывает, когда изо дня в день тебе талдычат одно и то же. Так и разумного можно заставить поверить, что он дурак. Что думаешь об этом?
— Я уже отправил туда отца Григория, бывшего ратника в сопровождении десятка воинов, и тот написал мне оттуда, что по этому поводу можно не переживать. Сын, по его словам, крепок в вере и растёт добрым воином, а дружба со Святозаром ему только на пользу: тот учит не на страх, а на совесть и пророчит Семену большое будущее.
— Говоришь, десяток воинов отправил? Это после того, как он чуть не погиб на границе?
— Нет, государь, раньше отправил, но их не было рядом, когда все случилось. Там на границе получилось так, что Семен со Святозаром вдвоём столкнулись с большим десятком ногаев и победили.
— Вот, значит, как? — государь остро взглянул на собеседника. — Гордишься сыном?
— Радуюсь его успехам, — ответил князь с улыбкой.
— Напомни мне, сколько ему лет?
— Летом будет шестнадцать
— Пятнадцать лет, в наставниках воин, каких поискать. Горе познал и стал только сильнее. Если не сгинет в степи, учитывая, какого он роду, среди казаков действительно может высоко взлететь, — задумчиво произнес государь. — Нам такой человек в этой вольнице ох как сгодится со временем. Ты вот что, Василий Семенович, поддержи мальца в начале пути. Отправь к нему побольше достойных воинов и серебра с припасами подкинь не скупясь, глядишь, когда-нибудь сторицей вернётся. Ты, кстати, не знаешь, в чем у него там нужда, а то, может, и я чем могу помочь?
— О нужде не знаю, ничего об этом не говорил человек, который примчался, чтобы рассказать о происках жены. Но один купец, который собирается вести с сыном дела, упомянул, что тот заказал ему огнестрельное оружие — пистолеты из германских земель и ружья от осман, так называемые янычарки с нарезами в стволе.
— Вот, значит, и посмотри в арсенале, что из этого у нас есть, отбери того и другого с полсотни и отправь сыну. Больше твой человек ничего не рассказывал?
— Много рассказывал. Из значимого: вроде сын в поход собирается сходить к персам, но это не точно, так, разговоры ходят. До отъезда моего человека решение принято не было, да и непонятно — это Святозар хочет туда пойти и собирает ватагу или другой кто задумал щипать персов.
— Лучше бы они осман ходили щипать, — с досадой отметил государь, на что Князь ответил:
— Святозар по молодости был в плену у персов, с тех пор и мстит им при любой мало-мальской возможности.
Государь немного подумал и произнес:
— Ты вот что, Василий Семенович, помимо ручного оружия, которое найдёшь в арсенале, отправь сыну ещё и припасы: зелье со свинцом, может, пяток затинных пищалей подбери или даже пару небольших пушек. И напиши письмо, что я буду огорчён, если он станет участвовать в походах на персов. А вот если к османам будет ходить, тем он меня порадует.
Князь с удивлением посмотрел на государя и уточнил:
— Так и написать?
— Так и напиши. И ещё купи десяток-другой боевых холопов из серьезных воинов и тоже отправь сыну, Глядишь, так у него получится свою ватагу собрать и, если он не дурак, уже сейчас станет полезным. Сам знаешь моё отношение к верным людям, вот и постарайся, чтобы сын это тоже понял…
Конец интерлюдии.
Я смотрел на прибывший к нам обоз, который привёл Нечай, слушал его рассказ о поездке и задавался вопросом: это я такой или лыжи не едут?
Но по порядку.
Нечай под конец пути в сопровождении пары человек вырвался вперёд, и к появлению обоза у меня в общих чертах было понимание, чего ждать.
Первым делом после встречи Нечай передал мне письмо от отца и попросил его прочитать не откладывая.
Он помнил, как я отнесся к прошлому письму, вот и уговаривал как только мог.
На самом деле мне самому было интересно, что в этом письме может быть такого, что Нечай до его прочтения даже не хотел рассказывать о своём путешествии.
Пришлось читать, и по мере прочтения шарики у меня в голове начали запинаться о ролики.
Нет, ну действительно, какое дело может быть царю до какого-то несмышленого пацана, пусть и дворянина из захудалых, чтобы он в принципе попытался поучаствовать в его судьбе, да ещё и тонко намекал, кого можно грабить, а кого нельзя.
Фраза из этого письма о том, что персов лучше не трогать, а за грабёж осман мне наоборот будут благодарны, рвала все шаблоны, потому что, по моему мнению, подобного в принципе быть не может.
Не может, потому что царь по определению не мог позволить себе доверить подобные указания бумаге.
Может, конечно, сейчас принято называть вещи своими именами, но я ведь к другому привык: когда говорят одно, подразумевают другое, а делают и вовсе третье, поэтому и не верил сейчас собственным глазам.
Как бы там ни было, а игнорировать написанное себе дороже, и с этим на все сто согласился даже Святозар, которому, похоже, плевать с высокой колокольни на всех царей вместе взятых.
В письме, кстати сказать, он тоже упоминался, ему точно так же незавуалированно намекнули, что если больше к персам лезть не станет, то московские власти могут как бы забыть о былых недоразумениях.
Понятно, что мне стало интересно, что за недоразумения такие были у наставника с Москвой, и Святозар обещал рассказать об этом, но позже, после того как мы разберёмся с текущим делами.
Рассказ Нечая как бы отвечал на вопросы, не раскрытые в письме. Главное, что меня интересовало, — это, по понятным причинам, стоит ли мне ждать очередных происков со стороны родни жены князя, ну и от неё тоже?
Нечай со смехом рассказал о разборках князя с женой и её родней. Жену он просто отхлестал плеткой, пообещал даже при намёке в будущем на что-то подобное отправить в монастырь, лишил её состоящих при ней слуг, заменив их полностью, и на этом все, а вот родня жены так легко не отделалась.
Тестю князя пришлось не только лечить разбитое в хлам лицо, но и нехило так