Царь позволил взять из арсенала огнестрельное оружие и припасы, но не просто так, а за плату, и платить пришлось тестю, но это только цветочки.
Ягодками стали извинения перед казачьим кругом.
Сам Князь эти извинения принести не мог, собственно, как и перед кем-либо оправдываться, потому что потерял бы лицо, а вот заставить сделать это виноватых — мог и сделал.
В итоге в качестве извинений перед кругом от тестя князя Нечай привёз в своём обозе десяток саней с зерном и пяток с другими разнообразными припасами, в том числе пара саней, груженых стоялым мёдом. В общем, попал тесть князя на немалые деньги.
Что говорить, если Нечай помимо всего прочего мне тоже передал тяжеленную сумку с серебром, в которой этого серебра было килограмм под двадцать, если не побольше. Учитывая ещё гору совсем даже не дешёвого оружия с боеприпасами, можно сказать, что родня князя полностью компенсировала все мои затраты, понесенные на подготовку к походу и даже с лихвой.
Уже когда пришла пора разгружать сани и принимать подарки в виде оружия, Святозар, глядя на все это, произнес:
— А ведь это, Семен, для тебя проблема.
Глядя на моё непонимающее лицо, он кивнул на людей Нечая и приведеных им боевых холопов и пояснил:
— В подобных случаях, когда у кого-то появляется слишком много подчинённых, казаки отселяются на хутора, круг не станет терпеть у себя под боком неподконтрольную ему силу. Учитывая, сколько у тебя теперь есть людей, тебе впору свое поселение основывать.
— Да уж, действительно проблема, — задумчиво пробормотал я. — Хоть бери и назад их отправляй.
Ещё немного подумав, я спросил:
— А что, разве их нельзя сделать казаками, как и остальных людей Нечая?
Святозар улыбнулся и ответил:
— Ты поговори сначала с этими людьми, сам все поймёшь.
Я кивнул в ответ и продолжил наблюдать, как распаковывают доставленное оружие, а посмотреть было на что.
Если полсотни пистолетов и десяток янычарок особого удивления не вызвали, как-то уже привык видеть это оружие у своих людей, то сорок тяжеленных пищалей и пару небольших пушек удивили, если не сказать больше.
Нечай, видя это моё удивление, пояснил:
— Государь разрешил взять из арсенала полсотни пистолетов и столько же ружей, которые ты называешь янычарками, только вот не нашлось там столько этих ружей. Князь, подумав, что в поход ты все равно пойдёшь на кораблях, решил заменить янычарки затинными пищалями, которые бьют не хуже, и получил на это разрешение у государя. Пушки же государь изначально разрешил выдать вместе с пистолетами и ружьями, и я, раз такое дело выбрал медные, хоть и небольшие, но добрые, они будут получше бронзовых.
Пока я смотрел на все это изобилие, почему-то в голове крутилась одна единственная мысль: «кому много дано, с того и спрос будет немалым».
В какой-то момент даже появилось желание отказаться нафиг от этой помощи и дальше жить своим умом, без оглядки на всяких царей и родителей. С трудом удержался от необдуманного поступка, да и Святозар немного помог.
Он, видя, что настроение у меня начало ухудшаться, произнес:
— Ты, Семен, не переживай особо, разница куда идти, к персам или османам, небольшая, и сейчас ещё не поздно передумать. Тут тебе важнее для себя решить, будешь ли ты когда-нибудь вести с Москвой какие-либо дела. Если да, то стоит прислушаться к пожеланиям их царя, если нет, то и переживать не о чем. От подарков не отказывайся, потому что обидишь отца, а он, судя по всему, этого не заслуживает, все остальное хорошо обдумай и просто прими решение.
Я кивнул в ответ, показав, что услышал, и пошёл знакомиться с новыми людьми.
Нечай, помимо того что привёз семьи своих бойцов, притащил ещё два десятка перекупленных отцом боевых холопов, и половина из них приехала тоже с семьями. Общим числом теперь у меня бойцов, которых можно назвать моими, без учёта Степановых, тридцать пять человек, что для местных условий очень даже немало.
Сказать по правде, сейчас, если не брать в расчёт будущий поход, я с трудом себе представляю, как быть с этими людьми. Понятно, что на первое время присланного серебра хватит на то, чтобы содержать эту ораву, а как быть дальше, нифига непонятно. Дохода только с кузни явно не хватит на всех, а одной рыбой в рационе не обойтись.
Конечно, если поход будет удачным, вопрос на некоторое время будет снят, а если вдруг не повезёт, тогда как быть и что делать? Одни вопросы, на которые нет пока ответов.
Я по совету Святозара, конечно же, не откладывая поговорил с этими боевыми холопами и слегка охренел от их подхода к службе в частности и жизни в целом.
На моё предложение дать им вольную с расчетом, чтобы те стали казаками и сами решали, как жить дальше, они дружно отказались, пояснив, что, дескать, они привыкли служить и другого не желают. Не привыкли сами устраивать свою судьбу и не хотят в этом плане что-то менять.
Помня слова Святозара о выселках, сначала слегка растерялся, а потом плюнул на всякие переживания.
Сейчас что-то менять все равно не получится, да и думать до окончания похода не следует, а потом война план покажет.
Кто не парился по поводу неожиданного пополнения, так это бабушка, развившая бурную деятельность по расселению прибывших семей. В минуту затишья она весело на меня посмотрела и сказала:
— Это, Семен, первый твой шаг в сторону боярства. Теперь не только Святозар думает, что ты далеко пойдёшь, а и у меня тоже появилась надежда, что доживу и увижу тебя боярином.
«Дикие люди», — только и подумал я тогда про себя.
Извинения тестя князя перед казаками в виде горы припасов привели к неожиданному результату.
На следующий день после прибытия обоза к нам со Святозаром подошли сразу два десятка казаков, желающих пойти с нами в поход. Тут уже не только я потерялся, но и Святозар тоже…
Глава 20
Естественно, что отказывать желающим мы не стали. Да и не принято тут так поступать. Правда, головняка добавилось, но это решаемо.
Пришлось срочно искать и выкупать ещё один, уже третий струг и заниматься переформированием полусотен, делая из двух три подразделения, пусть, и неполного состава.
Над этим переформированием, на самом деле, пришлось поломать голову, всё-таки хотелось, как и планировали, делать ставку на огнестрел. Вот и изощрялись, как могли.
После совещания, на котором присутствовали помимо командиров полусотен и нас со Святозаром, ещё чуть ли не