— Я не струсил. А вот ты, похоже, не из смелых, раз боишься опозориться перед кругом. Ссыкотно, да?
Ух как завёлся этот борец! Вены на шее вздулись, лицо покраснело. Казалось, его даже распирает, как воздушный шарик во время наполнения его воздухом. Думал, не выдержит и кинется, чтобы наказать меня, не отходя от кассы. Сдержался, и похоже, только из-за Мишани, который внимательно на него глядя, шагнул поближе и прогудел:
— Все правильно ты, Семен, сказал. Такие только и могут, что показывать свое я перед молодыми и слабыми.
Это было уже неприкрытые оскорбление, не ответить на которое кабаноподобный не мог. И он ответил:
— Зря ты, здоровяк, лезешь. Теперь мы с тобой точно встретимся в круге.
— Да я же только за, — прогудел Мишаня и добавил: — Заодно и посмотрю, чему ты научить можешь и по праву ли так важничаешь. А то может быть ты только с детьми такой смелый?
— Тот не стал ничего отвечать, поиграл чуть желваками и рыкнул Кривоносу:
— Пошли отсюда, в круге с ними встретимся.
Только уже после занятий, возвращаясь домой, получилось ненадолго остаться наедине с Мишаней и поговорить без лишних ушей.
— Мишаня, зря ты вмешался. Этот кабаноподобный хрен опасен. Судя по виду, умеет и любит бороться:
— Не переживай, Семен, я справлюсь. Тоже кое-чему обучен. — Спокойно ответил Мишаня, немного подумал и добавил:
— Монахи в монастыре немного научили, когда маленьким ещё был. Доживали там свой век несколько старых воинов, ставших монахами.
— Так ты в монастыре что ли вырос?
— Нет, просто бегал туда мальцом. Интересно было послушать байки про походы бывших воинов. Ну, и учился там писать да читать, а когда подрос, так и борьбе. Оружия монахи в руки не брали, а повалять друг друга, чтобы размяться, всегда были рады. Вот и мне малость досталось от их умений. Справлюсь я с этим гордецом. Смотрел на несколько занятий, когда он учил Кривоноса. Понимаю, что он может.
— Да когда ты успел ещё и на занятия его посмотреть? — С удивлением спросил я.
— Да уж успел, пока ты со Святозаром катался. Как знал, что пригодится. Поэтому и говорю, что справлюсь.
Он немного помолчал и добавил:
— Ты тоже справишься. Только не подпускай этого Кривоноса близко. Бей, как на тренировках, и ничего он с тобой не сделает. Не пытайся бороться, там у вас равные возможности будут. Чему-то же он за последнее время научился?
— Посмотрим, может ещё передумают звать в круг. По крайней мере, до похода.
— Нет, не передумают. Знаю я такую породу. Злопамятные оба. Что наставник, что ученик, и ещё неизвестно, кто больше.
Мишаня как в воду глядел, да и неудивительно, наверное, зная, кто у Кривоноса дед. Уже на следующий день к нам заявилась целая делегация, состоящая из нескольких авторитетных казаков, которые потребовали нашего присутствия возле воинской избы, где, как выяснилось, уже собирается круг.
Святозар, которому мы с Мишаней рассказали о произошедшем, внимательно посмотрел на Макара, который тоже пришёл вместе с авторитетами, и спросил:
— Макар, тебе твой внук надоел или ты внезапно разбогател и решил серебром поделиться?
— Ты к чему такие вопросы задаёшь? — Не отводя от меня взгляда, исподлобья спросил Макар у Святозара.
— Ты, Макар, наверное, забыл слова Семена на прошлом круге, когда он лицо твоему внуку ломал? Если забыл, я напомню. Он тогда пообещал больше не щадить тех, кто против него пойдет. Поэтому ты, если внука все-таки хочешь видеть живым, заранее озаботился бы его выкупом. — Святозар выдержал небольшую паузу, посмотрев насмешливым взглядом на незваных гостей, и добавил: — Только в этот раз боюсь дёшево тебе не отделаться. Семен ведь всегда держит свое слово. Хорошо подумай прежде, чем продолжать.
Макар как-то побледнел, перевёл взгляд на Святозара и спросил:
— Ты так уверен, что внук проиграет?
— Уверен, потому что я Семена учу и знаю, на что он способен. Он — воин, Макар. Многих ты знаешь, кого я ТАК называл?
Макар вновь перевёл взгляд на меня и посмотрел уже по-другому, слегка кивнул и ответил:
— Теперь, как Бог даст, ничего не изменить.
— Сам смотри, я все сказал, что хотел. — С каким-то даже безразличием произнес Святозар, и обращаясь к дядьке Матвею, велел:
— Собирай ватагу, пойдём на правеж.
— А ватага тебе зачем? — Как-то слегка обеспокоенно спросил Макар, на что Святозар улыбнулся и ответил:
— Макар, ну ты нашёл, что спрашивать. Круг же! Нашим казакам тоже интересно будет посмотреть.
Пока народ собирался, Макар со Святозаром как-то ненавязчиво отошли в сторону, о чем-то коротко переговорили и разошлись в разные стороны, как будто ничего и не было.
По дороге к воинской избе Святозар придержал меня с Мишаней, выдергивая из толпы и дождавшись, когда останемся одни, негромко произнес:
— Ты, Мишаня, со своим противником можешь не стесняться. Он пришлый, и если покалечишь, слова никто не скажет. Но будь осторожен, он — не простой и может удивить. — Тяжело вздохнул, и обращаясь уже ко мне, продолжил: — А вот тебя, Семен, буду просить. — Выдержал небольшую паузу и закончил следующими словами:
— Постарайся не покалечить Кривоноса. Проучить — проучи, но не калечь. Макар отблагодарит.
— Святозар, если я сейчас не накажу этого дурака как следует, мне придётся и дальше ждать от него какой-нибудь пакости.
Святозар весело на меня посмотрел и ответил:
— Не придётся, потом поймёшь почему.
«Задолбали эти полунамеки и секретки. Прибить бы дурака и не думать больше об этом, так нет, и не откажешь же», — подумал я про себя, а вслух ответил:
— Ладно, постараюсь бить с нежностью.
Мишаня на это как-то хрюкнул, а потом и заржал, как жеребец, пытаясь при этом выговорить, что то по типу — с нежностьюууу.
Святозар тоже улыбнулся и прокомментировал:
— Ты только не расслабляйся, а то, как бы тебя спасать не пришлось.
За такими разговорами даже не заметили, как добрались до места, и слегка потерялись от открывшегося зрелища.
На знакомой площади, похоже, собралось действительно все поселение. Народу тут было столько, что и яблоку негде упасть. Вот уж, действительно, поговорка про хлеб и зрелища актуальна, как никогда.
Прикольно, что до нашего появления площадь, казалось, гудела, как растревоженный улей. А когда мы немалой толпой начали просачиваться сквозь собравшихся казаков, довольно быстро наступила если не полная тишина, то почти полная.
Казаки перестали переговариваться и дружно уставились на нашу троицу, идущую впереди целого войска.
Похоже, затягивать все сегодня никто не собирался, потому что не успели мы протиснуться к