Оказывается, собрались мы тут, чтобы Мишаня ответил за оскорбление. А я, якобы во время прошлого столкновения с его внуком, неожиданно для того ударил его по носу, который сломал.
В общем, по мнению этого самого внука, бой закончился слишком быстро, и он просто не успел ответить, как следует.
К концу этой его речи собравшиеся, большая часть которых была на площади во время прошлого поединка, начали откровенно насмехаться как над Макаром, так и над его внуком, выкрикивая разные непристойности и советуя уйти проспаться. Может тогда память восстановится?
Как бы там ни было, а старейшины довольно быстро навели порядок и приговорили, что поединкам без оружия с пустыми руками быть. В этот раз условия отличались тем, что бои должны быть не до первой крови, а до момента, когда один из противников признает поражение или не сможет продолжать бой, потеряв сознание.
Даже Святозар признал, что условия более, чем странные. Но вмешиваться не стал, только покачал сокрушенно головой, и глядя в сторону Макара, тихо произнес:
— Семен, не обращай внимания на несправедливые слова и сделай, как прошу, не калечь противника.
Пришлось подтвердить, что постараюсь быть аккуратным.
Я почему-то думал, что первый бой мне предстоит провести с Кривоносом, как бы для разогрева публики. Всё-таки, наверное, интереснее смотреть за битвой гигантов. Но нет, первому пришлось драться Мишане с его оппонентом.
Удивило, что несмотря пусть и на несильный, градусов пять морозец, поединщиков заставили раздеться до пояса.
Кабаноподобный, когда обнажился, стал ещё больше похож на какого-нибудь секача. Настолько мощным и поджарым выглядел у него торс, и я, глядя на него, слегка даже запереживал за Мишаню. Но это ровно до момента, когда последний разделся.
Не только я, вся толпа ахнула, глядя на этого гиганта.
Мишаня только в одежде смотрелся немного увальнем. На самом деле, когда он разделся, показал всем настолько гармонично развитую, и я бы сказал прокачанную мускулатуру, что какой-нибудь Шварценеггер в будущем удавился бы от зависти и сгорел бы от стыда, окажись сейчас рядом с ним. По этому телу, действительно, можно изучать анатомию. Настолько чётко прорисовывались мышцы и играли при малейшем движении. Я, по правде говоря, без всяких шуток позавидовал такому телосложению и даже расстроился от понимания, что как бы я не пыжился, а стать таким же мне не светит при всем желании.
Не сомневаюсь, что как минимум, половина собравшихся на фоне Мишани чувствовали себя ущербными. Очень уж красноречивые лица были у народа.
Похоже, кабаноподобный тоже оценил своего противника по достоинству, потому что очень уж хмурым и озабоченным стало у него лицо при виде такого Мишани.
Когда прозвучал сигнал к началу боя, я напрягся.
Кабаноподобный тут же встал в стойку, очень напомнившую мне стойку вольников перед началом схватки. А вот Мишаня, наоборот, казалось ещё больше расслабился и стоял, как изваяние, будто забыв, зачем он здесь оказался.
Бой закончился, по сути, не начавшись. Кабаноподобный без раскачки, стремительно кинулся в ноги Мишане, а тот как-то плавно, даже казалось лениво чуть отступил и просто упал на своего противника. Я только чудом, наверное, потому что отслеживал каждое движение Мишани, успел заметить, что он, падая, чуть повернувшись в воздухе, нанес удар локтем в район поясницы своего противника.
Хочется сказать, что послышался треск. Но нет, это я себе явно надумал. Ничего подобного не было. Просто Мишаня сразу поднялся, а его противник так и остался валяться изломанной куклой, уткнувшись мордой в снег.
Никогда раньше я не видел ничего подобного. Да и не думал, что такое возможно.
Мишаня, глядя на тело под ногами, спросил-прогудел:
— Можно одеваться или надо ждать, пока этот придёт в себя? — Указал он пальцем себе под ноги и добавил: — Холодно без одежды.
Народ, как по команде, дружно заржал. Дядька Матвей передал Мишане одежду, которую тот тут же начал одевать, а кабаноподобного куда-то уволокли.
Вопрос о победителе после всего этого не стоял.
Мне своего боя долго ждать не пришлось.
Народ, слегка разочарованный скоротечным исходом предыдущего поединка, жаждал зрелища, и старшина поспешила удовлетворить эту жажду.
Кривонос после сигнала к началу один в один скопировал стойку своего наставника, слегка далековато выдвинув переднюю ногу, чем я не замедлил воспользоваться, зарядив по ней так называемый лоу-кик.
Смачно попал и увидел в глазах противника растерянность, потому что, похоже, отсушил ногу, из-за чего он захромал. Правда, стерпел и попытался по примеру наставника тоже пройти мне в ноги, чего я ему не позволил, просто отпрыгнув назад.
Дальше особо и рассказывать нечего.
Я позволил ему взгромоздиться на ноги и зарядил любимую двоечку, снова разбив многострадальный нос.
Дальше так и работал на дистанции, разбивая лицо в хлам, не позволяя ему сблизиться и работая не в полную силу. Дал ему на совесть прочувствовать и осознать, что ловить ему в рукопашном бою со мной нечего.
В какой-то момент, передвигаясь по очищенному от зрителей пятачку, парируя попытки Кривоноса сблизиться, я на миг встретился глазами с Макаром и увидел там, если не мольбу, то просьбу прекратить это все.
Вот не знаю, как, но казалось, я услышал его просьбу, высказанную бессловесно, прекратить страдания родного человека.
До этого момента я не переходил в состояние своего непонятного боевого транса, а тут мгновенно поймал нужное ощущение, сделал короткий подшаг и кинул крюк в бороду, на чем все и закончилось. Кривонос, похоже, даже понять ничего не успел, как вырубился. А я, в свою очередь, даже поддержал падающее бессознательное тело, аккуратно положив его на вытоптанный снег.
Уже одеваясь, снова встретился глазами с Макаром, и тот еле заметно мне кивнул, будто благодаря, что я его понял ранее.
Собственно, на этом все закончилось. Но вот последствия реально удивили. На следующий день к нам во время занятий заявился Макар с внуком, у которого голова казалась шире плеч. Настолько она опухла. Обращаясь ко мне, он спросил:
— Возьмёшь меня с внуком и ещё трех моих родных с собой в поход?
— Так мы не к персам пойдём, — на автомате ответил я, посмотрев при этом на Святозара, который одобрительно мне подмигнул.
— Да это неважно.
— Тогда возьму, но с условием. У нас принято приказы выполнять, не задумываясь. Если готовы подчиняться, то добро пожаловать.
Макар, внимательно на меня посмотрев, кивнул. А его внук прохрипел:
— Будем подчиняться.
— Тогда иди домой и жди, пока опухоль с лица спадёт. — Сразу велел