На столе рядом со мной образуются желанные фрукты, и я тут же тянусь к одному из них. С удовольствием ем, сразу поймав взгляд Марка. Смотрит. Причём точно мне на губы, как жую, как смакую…
Глотаю чуть громче, чем обычно. Становится ощутимо жарко от этого откровенно заинтересованного взгляда. И сказать бы ему, что так не смотрят на тех, кого «подбирать» не хотят, но почему-то не решаюсь. Как и губы облизнуть не решаюсь, а ведь чувствую, что там остаётся кусочек шоколада. Причём Марк смотрит на него — так, будто взглядом слизывает, поднимаясь чуть выше, к моему рту…
Как можно превратить процесс поглощения лакомства в нечто настолько интимное, что я с трудом на месте сижу? И это я ещё клубничку ем, не банан.
Щёки моментально вспыхивают от этой мысли, но я пытаюсь взять себя в руки и вернуться к чёртовым приглашениям. А Марк пусть хоть за поеданием каждого фрукта следит, мне не должно быть до этого дела. Просто обращать внимания не буду, вот и всё.
Вот только сердце упорно колотится сильнее и сильнее с каждым новым шагом Марка ко мне. Вот он уже совсем рядом, пододвигает ко мне стул, садится так, что между нами только эти фрукты и шампанское. Которое он, кстати, открывает.
— Давай факт на факт, — спокойно предлагает, будто ничего такого только что не было.
Я хмурюсь, не особо улавливая, о чём речь. Но при этом, как назло, отвлекаюсь — снова смотрю на Марка, хотя вроде как обещала себе только приглашениями заниматься.
— В смысле? — машинально спрашиваю, и только потом вспоминаю, что он говорил мне не терять мысль о нашей обоюдной неприязни друг к другу.
Видимо, речь всё-таки опять об этом.
— Ты перечисляешь, что тебе не нравится во мне, а я — что мне в тебе. По очереди, по факту. Поиграем, скоротаем время. Всё равно скоро семьёй станем, — буднично предлагает Марк, разливая шампанское по бокалам.
Вот вроде на первый взгляд звучит относительно безобидно. Ну какая разница, что мы там друг другу выскажем, многое всё равно не сможем, не настолько знакомы. Но меня не покидает ощущение опасной провокации. Это же Марк. С ним понятие «безобидно» перестаёт существовать.
— Тебе так важно, что я о тебе думаю? — пренебрежительно усмехаюсь, и вопросом, и тоном пытаясь спровоцировать на то, чтобы Марк сам отступил.
Напоминаю, в конце концов, что я ему, по его словам, совсем не нравлюсь. А эта вот игра — своеобразный способ заглянуть в головы друг друга, отношения выяснить, можно сказать. И зачем это делать с человеком, который вызывает неприязнь?
— А ты в каждое действие вкладываешь смысл? — сухо интересуется Марк, не поддавшись на провокацию.
Он настолько невозмутим, что у меня отпадают сомнения в целесообразности этой игры. Возникает ощущение, что это я придаю лишнее значение тому, что предложено просто из скуки. Сомнительный способ развлечься, конечно… Ну да ладно. Не сидеть же с каменными лицами над приглашениями. Да и вряд ли мне позволят. Скорее, что-то подсказывает, что в этом случае Марк будет продолжать ставить меня в неудобное положение, только это приобретёт гораздо более опасный оборот — например, начнёт спрашивать о друзьях Димы, моё мнение о всяких аспектах, которые я не знаю. И не факт, что смогу постоянно выкручиваться.
— Ладно, давай, — неохотно соглашаюсь, отложив в сторону гаджеты и развернувшись к Марку. — Будем связывать игру с шампанским?
С трудом сохраняю невозмутимость, когда мы встречаемся взглядами. Глаза Марка сейчас кажутся такими бездонным, а лёгкое мерцание в них придаёт ощущение какой-то особенной загадочности.
Всё-таки он на удивление эффектный мужчина. Его брат тоже хорош собой, но у него нет этой мощной притягательной энергетики, которая так и обволакивает, когда Марк настраивается на соблазнение.
Я ощутила это и тогда, в клубе. И, вопреки всему сказанному им, сейчас, здесь.
— Кто говорит факт, тот и пьёт? — с задумчивой ухмылкой предлагает Марк, протягивая мне наполненный бокал.
Я принимаю, стараясь настроиться вот именно что на игру, чем бы там она ни была для него. Просто отвлекусь, поем, выпью, расслабляюсь. Держать себя в руках, к счастью, действительно научилась. Совсем не так, как пять лет назад, когда только считала себя сдержанной и рассудительной, а на деле растворялась в эмоциях.
— Пьёт в случае, если другой его признает, — обдумав, решаю. А то так элемента игры не будет, просто глупое перечисление оскорблений под шампанское.
— Но если не признает, придётся объяснить, почему, — легко принимает Марк.
Неожиданно ловлю себя на мысли, что будет даже интересно постараться убедить его в неправильности некоторых его действий. А ещё более занятно — услышать, как их объяснит он. Всё-таки, хоть я и не доверяю этому человеку, что пять лет назад, что сейчас, не могу не признать — какая-то своя философия в его жизни была. Может, и то, что мне рассказывал о нём Дима, имеет более глубокую почву, чем эгоизм и хождение по головам?..
Хмурюсь собственным мыслям. Так ведь и проникнуться Марком можно, а это явно лишнее. И как бы яро я ни отрицала такую вероятность, но всё же стоит её допустить — я вот уже о своеобразной философии его размышляю, а ведь он ещё даже не начал меня ни в чём убеждать. Такими темпами я и сама это сделаю, без него.
Случай пять лет назад должен был меня убедить, что поддаваться идеям Марка — опасно… И если я сейчас и пойду на это, то только ради того, чтобы себе доказать — ведомая я в прошлом.
— Хорошо, — глухо соглашаюсь я на его условия, и, не выдержав, вдруг добавляю. — Но у нас ещё приглашения…
— Не убегут, — невозмутимо обрывает Марк. — Временная пауза, пока ведь всё равно больше угощаться будем.
Как у него всё просто. Интересно, даже не допускает, что эта игра в первую очередь именно ему боком может выйти?..
Во мне вдруг просыпается азарт. Спокойно беру очередную клубничку в шоколаде, не стесняясь, смакую и отправляю в рот. Теперь нет дела до провокационных взглядов, мои мысли другим заняты, меня не сбить с толку.
— Тогда я начинаю, — решительно говорю. — Мне не нравятся твои отношения с семьёй.
Как ни странно, но именно это первым в голову приходит. Не то чтобы тянет ужалить Марка побольнее — судя по словам Димы, угрызениями совести его