Лицо Кирилла немного меняется. Дергается. И мне, на секунду, кажется, что он пытается улыбнуться.
— Находишь это смешным? — замечаю я, тихо хмыкнув. — Понимаю. Мне и самой все это кажется какой-то шуткой. Не очень хорошей. Анализы твоих таблеток будут готовы через неделю. Но есть шанс, что мы просто накручиваем себя и с твоими таблетками все нормально. Я не могу пригласить к тебе специалиста. Потому что Давид всем раструбил, что он нашел для тебя лучших врачей. Боюсь, что в дом никого не пустят. И вывести тебя незаметно — у меня вряд ли получится.
Подхожу к постели Кира и присаживаюсь напротив.
— И еще, — я вздыхаю и потираю лицо ладонями. — Если почувствуешь, что можешь двигаться, никому этого не показывай. Кроме меня. Мне ты можешь доверять. Обещаю…
Около часа я провожу в комнате деверя. А потом осторожно выхожу в коридор и осматриваюсь по сторонам. Не хочу нечаянно столкнуться с мужем или со свекровью. Но сидеть в полной тишине у кровати спящего мужчины совсем не весело. Нужно было хоть кроссворд себе купить. Это бы точно помогло скоротать мне время.
Но едва я отхожу от дверей спальни Кира, как сталкиваюсь с Давидом. Выглядит он совсем плохо. Глаза покраснели, нос распух. Он каждую секунду подносит руки к лицу, пытаясь смахивать набегающие слезы и шмыгает носом.
— Люда, мать твою! — практически кричит он. — Почему тебя никогда нельзя найти, когда ты нужна мне!
— Ты же сам сказал мне идти в комнату твоего брата, — раздраженно напоминаю я.
— Но я ведь не говорил, чтобы ты торчала там весь день! — срывается Давид. — Неужели не видишь, насколько мне хреново? Я твой муж! Ты должна заботится о том, чтобы мне было хорошо!
— Ладно, — вздыхаю я и качаю головой. — Чего ты хочешь? Что я должна сделать?
— Я не знаю! — кричит он. — У меня все лицо горит! Раньше ты как-то с этим справлялась! Будь человеком! Избавь меня от этих мучений. Я пошел вздремнуть, но стало только хуже! Ты можешь это прекратить?
— Конечно милый, — широко улыбаюсь я. — Наверное я поняла в чем причина твоей аллергии. Думаю, тебе стоит заменить подушку. Кажется, именно с ней связано твое состояние. Отправлюсь в магазин прямо сейчас.
Глава 3
С каждым днем Давиду становится все хуже. Но это и не удивительно. Он ведь не только каждый день пьет ромашковые чаи. Он и спит на подушке с аллергенной начинкой.
Я мысленно ликую. Моя свекровь кудахчет, над сыном, но сделать ничего не может. Все ее советы сводятся к тому, что ему нужно поехать к врачу.
— Зачем? — в итоге взрывается Давид, когда мать в очередной раз заводит заезженную пластинку.
— Что значит зачем? — удивляется женщина. — Пусть доктор тебя посмотрит! Ты уже три дня слезы льешь! На тебя, наверное, в офисе все косятся.
— Кто косится? — хмурится он. — Ты о чем говоришь? Никто на меня не косится. На меня лишний раз взглянуть боятся. Все знают, что со мной лучше не шутить! Вылетят из моей компании как пробки! Я никому не позволю надо мной издеваться!
Давид резко вскакивает из-за стола, швырнув вилку на тарелку с недоеденным ужином. Громко топая и, попутно, шмыгая носом, он направляется в сторону лестницы.
Я опускаю взгляд в пол. Стараюсь выглядеть совершенно серьезной, хотя щеки начинают болеть от сдерживаемой улыбки.
— Люда, ты должна с ним поговорить, — возмущенно шипит свекровь. — Объясни ему, что он должен обратиться в больницу!
— Он не станет меня слушать, — спокойно замечаю я и пожимаю плечами.
— Да, тут ты права, — поджимает она губы. — Тебя он вообще ни во что не ставит. Но это и не удивительно. В тебе ни ума, ни красоты особой. До сих пор не понимаю, чем ты его зацепила.
Делаю глубокий вдох и поднимаю глаза на Альбину Игоревну. Она тут же осекается и прикусывает язык. Меня это даже немного удивляет. Обычно она так быстро не сдается. Ей нужно на кого-то сливать яд. И раз уж Аврора так вовремя сбежала из этого дома, жертв кроме меня у нее нет. Но она понимает, что если доведет меня, я перестану шастать к Киру, как самая настоящая сиделка. И придется ей снова брать в руки ложку и кормить сына самостоятельно. А этого ей, ой как, не хочется…
Поднимаюсь и иду вслед за мужем. Вообще-то я мало хочу его видеть. Но нужно хоть вид сделать, что меня беспокоит его состояние.
— Давид, может тебе что-то нужно? — спрашиваю я, деликатно постучав в дверь спальни, прежде чем войти.
— Уйди, — рычит он, даже не взглянув на меня. — Оставьте меня в покое…
— Хорошо, — отвечаю я. — Скажи мне, если что-то понадобится.
— Найди другие таблетки от аллергии, — в последний момент просит он. — Эти мне уже не помогают. И… не знаю, может мне правда сходить к врачу?
— Я запишу тебя, если хочешь, — произношу я и прикрываю дверь.
Блин. А вот это не хорошо. Врач сразу поймет, что именно с ним происходит и даст Давиду нормальные таблетки.
Ладно, с этим я тоже как-нибудь разберусь. Паниковать пока рано. Он пока не сказал, что действительно собирается идти в больницу.
Но спустя еще два дня, зареванный Давид, с распухшим носом, начинает молить меня о том, чтобы я срочно записала его к специалисту, который сможет избавить его от этой напасти.
И я, как преданная жена, сразу исполняю его просьбу. Записываю его буквально на следующий день. А прямо перед сном даю ему нормальную таблетку от аллергии и заменяю подушку на старую.
Утром Давид просыпается в прекрасном настроении. Таблетка подействовала и избавила его от слез и насморка. Жаль, что ненадолго… Но он-то об этом не знает.
И тут в игру вступает кайенский перец, которым я припорошила некоторые труселя муженька. Чтобы он ни о чем не догадался, я сдобрила специей только темное белье. Светлое не трогала. И сегодня Давиду не посчастливилось выбрать боксеры черного цвета.
За завтраком муж ведет себя как обычно. Точнее как раньше. До того, как он начал захлебываться от аллергии. Он смеется и о чем-то болтает с матерью.
Правда странно ерзает на стуле. Но пока что и сам не понимает, с чем связан его дискомфорт…
— Отмени запись к врачу, — обращается он ко мне. — Моя аллергия прошла.
— Хорошо, — киваю