Лена провела рукой по теплой деревянной ручке кресла, глядя на мужа и детей. Они с Арманом узнали друг о друге все. За те долгие месяцы ее первой беременности, когда страх за детей и за себя смешивался с новыми неожиданными чувствами к нему, они сблизились. Настоящее сближение. Не по принуждению связи, а по выбору. Она вспомнила свой огромный живот на последних сроках — казалось, он лопнет. Она не доносила всего-ничего. Но роды прошли удивительно легко. Как выяснилось позже, метка Пары давала не только связь, но и невероятную поддержку организму женщины, ускоряя восстановление. Благодаря отмене запрета на связи с людьми и распространению знаний о важности метки для вынашивания, число смертей матерей и детей среди смешанных пар сократилось до десяти процентов. Прорыв был огромен. Сколько слез радости сменило слезы горя, сколько семей обрели надежду и счастье, не боясь больше потерять друг друга или жить бездетными.
Она опустила ладонь на свой живот. Круглый, аккуратный, но уже ощутимо выдающийся бугорок под легкой тканью платья. Эту беременность они планировали. Ждали. Мечтали. И уже знали — мальчик. Он должен был появиться на свет совсем скоро. Чувство спокойной радости, глубокого удовлетворения наполнило ее. Они сделали много. Прошли через ад и вышли к свету. Построили этот дом, эту семью, этот мир.
Лена встала, опираясь на перила балкона. Голос ее, окрепший за эти годы, чистый и звонкий, легко преодолел расстояние до газона:
— Дэмиан! Кира! Арман! Заходите домой! Пора ужинать!
Внизу три пары глаз — две детские ярко-желтые, полные озорства, и одна взрослая золотистая, полная безмерной любви и умиротворения — уставились на нее. Затем без лишних слов все трое развернулись и направились к дому. Дэмиан нес мяч, Кира прыгала через воображаемые кочки, а Арман шел сзади, его рукилежали на спинах детей, осторожно направляя.
Лена обернулась, чтобы идти встречать их в дверях.
Счастлива…
Это слово уже не казалось ей слишком громким или недостижимым. Оно было здесь. В стенах этого дома. В смехе детей. В теплом взгляде мужа. В тихом шевелении сына под сердцем. Это была ее жизнь. Большая, шумная, иногда сложная, но безмерно ее и безмерно счастливая. Она улыбнулась солнцу, садящемуся за лесом, и пошла навстречу своей семье.
Конец
Бонус
Золотисто-багряный закат медленно заливал уютный задний двор особняка, окрашивая кирпичные стены и сочную зелень газона в теплые, почти сказочные тона.
Воздух быпоен ароматами жареного мяса, сладких пирогов и свежескошенной травы, ощущением счастья от смеха и радостного гомона многочисленных гостей.
Сегодня в доме Армана и Лены был двойной праздник: не только удачное завершение сложного дела, касающегося независимости клана Лис, но и знакомство с нежданным гостем — Сириусом, племянником Армана, наследником могущественного сибирского клана, чей визит стал полной неожиданностью.
Лена, стоя у массивной дубовой доски для нарезки, аккуратно выкладывала на нее дымящиеся шампуры с маринованной бараниной и курицей. Остро-пряный, сдобренный травами аромат, смешивался с легким ветерком, разнося его по всему двору.
Она тихо напевала себе под нос, одним ухом ловя обрывки разговоров, доносившихся с открытой террасы. Но мысли её были далеко от кулинарии. Они снова и снова, словно заезженная пластинка, возвращались к новости, которая до сих пор не укладывалась в голове и вызывала смутную, щемящую тревогу где-то под сердцем.
Сириус.
Сын того самого двоюродного брата Армана, который много лет назад, порвав все связи со своим родом, уехал в суровую бескрайнюю Сибирь. Там он нашел свою Пару в дочери местного Альфы — сильной и гордой волчице.
Этот брак не просто даровал ему личное счастье, но и вознес на самую вершину власти. Со временем он сам возглавил тот самый клан — могущественный, богатый, закрытый и, по слухам, невероятно суровый в своих законах.
Этот союз даровал его роду выход к северным землям и их древней, первозданной силе. А теперь его сын, Сириус, живое олицетворение этого величия и мощи, стоял вот здесь, в их уютном, обжитом дворе.
Слишком неожиданно, — думала Лена, счищая пальцами капли маринада. — Слишком… опасен для его возраста... Словно в наш размеренный мир впустили дикого, необъезженного хищника, лишь притворяющегося цивилизованным».
С глубоким вздохом она взяла тяжелый поднос, увешанный шампурами, и вышла на террасу. Её глаза, привыкшие замечать малейшие детали, сразу же нашли мужа.
Арман, впечатляюще спокойный и собранный, как всегда, стоял в центре небольшой мужской компании. Рядом с ним были верный Бетa Егор, обнимающий смущенную Настю, Руслан — муж её подруги Оли, и он — Сириус.
Парень, приехавший из суровой Сибири, казалось, был из другого измерения, живой легендой, сошедшей со страниц древних саг о северных богах и героях.
Он был на голову выше многих присутствующих, могуче сложен, с широкими плечами и мощной спиной — точеный силуэт тигра, затаившегося перед смертельным прыжком.
Каждая линия его тела, каждый рельефный мускул, проступавший под тканью дорогой рубашки-поло, говорили о невероятной силе и безупречной физической форме, выкованной в суровых условиях дикой природы.
Но больше всего поражало его лицо. Поразительно красивое, но не мягкой, классической мужской красотой, а резкой, почти холодной, словно утонченная работа гравёра по вековому льду.
Белоснежные, платиновые волосы, такие редкие и считающиеся знаком избранности среди их вида, непринуждённо падали на высокий лоб, оттеняя пронзительные, светло-серые глаза — холодные, как зимняя мгла над заснеженной тайгой.
В его осанке, в спокойной, почти ленивой уверенности взгляда, в манере держать руки, сжатыми в свободные кулаки, читалось происхождение от вожаков, привыкших повелевать и не терпящих возражений.
Он был воплощением мощи и богатства своего клана, и даже в просторном, гостеприимном дворе Армана его присутствие ощущалось как одновременно дар и безмолвный вызов.
Лена ловила себя на мысли, что от него буквально веяло холодом и силой.
От него пахнет… кровью, — с внезапной леденящей душу ясностью подумала она, замирая на мгновение. — Не буквально, конечно. На языке простого животного инстинкта — кровью, властью и снежной бурей. Опасный зверь. Очень опасный.
Её взгляд скользнул дальше, по привычке выискивая родные лица. Оля сидела в глубоком плетеном кресле, её руки с нежностью лежали на округлившемся животе, а губы что-то шептали Кире, склонившейся рядом.
А Кира... Лена сдержала