Никогда не умеет скрывать следы преступления, — с легким любящим укором подумала мать.
Её внимание привлек мягкий, убаюкивающий звук. Арман, отойдя от мужчин, неспешно прохаживался по самому краю изумрудного газона, прижимая к груди их младшего сына.
Алекс, закутанный в мягкий слип с зайчиками, безмятежно спал, пуская пузыри слюней на простую хлопковую футболку отца. Арман лишь ухмылялся, нежно пошлепывая карапуза по спинке.
Эта картина, такая мирная и привычная, всегда вызывала у Лены прилив теплой нежности, но сегодня её сердце сжималось от тревоги, вызванной появлением северного гостя.
Раздался низкий, уверенный рокот мотора. На территорию, плавно объехав центральные клумбы с розами, въехал внушительный, покрытый легкой дорожной пылью внедорожник её отца, Борислава.
Из машины вышли двое: сам Борислав, невозмутимый и подтянутый, несмотря на годы, и Дэмиан, их старший, весь излучающий энергию после тренировки. А следом за ними, из пассажирской двери, неловко выбрался Денис.
Его появление здесь было отдельной, немного безумной историей. Сотрудник правопорядка, женившийся на воровке. Его Алиса, лиса-оборотень из строгой семьи, сейчас ждала ребёнка под их крылом, под присмотром старой Марфы.
Но самой главной тайной, известной лишь самым близким, был дар Дэмиана. Видящего. Непростого волка. Ему хватало одного прикосновения, чтобы прочувствовать судьбу человека, увидеть обрывки ключевых событий его прошлого и будущего. Опасный и тяжелый дар, который они тщательно скрывали от посторонних.
Дэмиан, увидев мать, сорвался с места и помчался через двор, его лицо светилось от восторга.
— Мама, ты представляешь, мы сегодня к водопаду ездили! С дедом! Там так круто! Вода гремит и радуга в брызгах! — его глаза сияли, как два изумруда.
— Сынок, подожди, дай на тебя взглянуть, — мягко остановила его Лена, обняв за плечи. Но сердце её заколотилось с неприятным знакомым предчувствием. Она отвела его чуть в сторону. — Познакомься сначала со всеми. Видишь вон того высокого мужчину с белыми волосами? Это Сириус. Твой двоюродный брат, он приехал из Сибири.
Дэмиан затормозил, его восторг мгновенно сменился настороженным интересом. Взгляд стал серьёзным, взрослым, каким он бывал только в самые ответственные моменты.
Он кивнул и твёрдыми шагами пошёл к группе мужчин, явно намереваясь совершить взрослый, мужской ритуал — пожать руку гостю. В воздухе на мгновение повисла напряжённая, звенящая тишина. Все присутствующие, знавшие о даре мальчика, замерли, понимая, что сейчас может произойти нечто непоправимое.
Дэмиан старался не прикасаться ни к кому без крайней нужды, его дар был все ещё нестабилен и болезнен для него самого. Но сейчас это был жест вежливости, которого нельзя было избежать.
Он уверенно протянул руку. Сириус, оценивающе оглядев мальчика с ног до головы, немного свысока, с той самой легкой, снисходительной ухмылкой, пожал её. Его хватка была твердой, почти стальной.
— Привет, мелочь.
Контакт длился не больше секунды. Но этого хватило. Глаза Дэмиана вдруг расширились, зрачки стали огромными, стеклянными и бездонными, уставившись в никуда.
Он резко, судорожно выдохнул, и из его груди вырвался хриплый, горловой, абсолютно недетский голос, заставивший вздрогнуть всех:
— У тебя скоро дочь родится.
Сириус резко, будто обжегшись о раскаленное железо, выдернул руку. Его ухмылка мгновенно сменилась нахмуренными бровями, в холодных глазах мелькнуло сначала недоумение, а затем — стремительно нарастающая, дикая ярость.
— Что ты несешь, тебя отец манерам не научил?
Но Дэмиан не слышал его. Он смотрел сквозь него, в какую-то иную, недоступную другим реальность, его лицо стало бледным, почти прозрачным.
— Твоя Пара… беременна. Человеческая девушка. Совсем одна… Связь не работает... от тебя к ней. Она боится…
Лицо ребенка исказилось гримасой чужой взрослой ярости, и тихий, но четкий, звериный рык прорвался сквозь его стиснутые зубы. Он снова сфокусировался на Сириусе, и его взгляд стал обвиняющим, пронзительным:
— Как ты мог ударить ее?!
Тишина во дворе стала абсолютной, гнетущей, давящей. Даже птицы будто замолкли. Сириус наклонился опасно близко к Дэмиану, его собственные черты заострились, глаза загорелись низким, багровым оттенком ярости.
Его альфа-аура, до этого сдерживаемая маской цивилизованности, обрушилась на двор тяжёлой, удушающей волной, заставляя даже взрослых и сильных оборотней инстинктивно отпрянуть или сделать шаг назад.
Она была не просто сильной — она была жестокой, пронизанной льдом, железом и первобытной яростью.
— Ну-ка, повтори, — его голос стал низким звериным рыком, обещающим расправу.
Но Арман одним молниеносным движением оказался между ними, заслонив сына собой. Он негромко, но властно рыкнул, и этот звук был направлен не на Дэмиана, а на племянника.
Две мощные альфа-ауры столкнулись в немом, но ощутимом противостоянии. Сириус перевёл на него взгляд, полный такой бешеной, неконтролируемой энергии, что Лена почувствовала, как по её спине пробежал холодок страха за мужа.
— Сириус. На пару слов. Сейчас же, — голос Армана не терпел возражений, в нём звучала та самая сталь, которую редко можно было услышать, сталь вожака, не привыкшего, чтобы в его доме угрожали его детям.
Они отошли в сторону, к самому краю сада, под сень старых, раскидистых клёнов. Лена, как и все остальные, могла видеть, как Арман говорит низким, жёстким, отрывистым голосом, тыча пальцем в грудь племяннику.
Сириус молчал, его лицо искажалось гневом, он явно злился с каждой секундой все больше. Но затем, под непрекращающимся давлением Армана он вдруг замер, и вся спесь слетела. Он вымолвил лишь пару слов, побледнел, будто из него вынули стержень.
Ярость в его глазах сменилась шоком, недоверием, а затем отчаянным, почти животным ужасом и осознанием. Он что-то хрипло, сдавленно рычал в ответ, но Арман оставался непоколебимой скалой, его выражение лица не менялось.
К концу короткого, но невероятно насыщенного разговора Сириус выглядел совершенно разбитым и оглушённым. Он резко развернулся, метнулся в дом, а через минуту вылетел оттуда, уже с ключами в руке и, не глядя ни на кого, помчался к своему огромному внедорожнику.
Дверца захлопнулась с глухим стуком, двигатель взревел, и мощная машина с визгом шин рванула с места, вынеслась с территории, оставляя за собой облако пыли и гнетущее молчание.
Все обернулись к Арману. Тот медленно, тяжело шёл обратно к компании, его плечи были напряжены, а лицо выражало усталую, мрачную решимость и озабоченность.
— Арман, что... что произошло? — первой нарушила молчание Лена, её сердце бешено колотилось в груди, а руки слегка дрожали.
Оля молча сжала руку Руслана, лежавшую на её плече. Даже непробиваемый Егор выглядел серьёзным и настороженным.