Эта комната дышала уютом, деньгами и безупречным вкусом. И она разительно, до боли, отличалась от моего убогого угла с облезлыми стенами и пожелтевшим линолеумом.
Мира, сколько я ее знала, всегда была падка на красивый интерьер. Ее телефон еще со школы был забит сотнями сохраненных картинок: «мой будущий дом», «идеальная гостиная», «уютный уголок для чтения». Она мечтала вырваться от родителей не только ради свободы, но и ради того, чтобы наконец обустроить все по своему вкусу. И у нее это получилось.
Но самой большой ее страстью, конечно же, были сплетни. Если бы в мире существовал титул королевы-собирательницы слухов, его бы безоговорочно присудили Мире.
Ей нравилось знать. Слышать, собирать, анализировать, складывать разрозненные кусочки в единую картину. Сама она редко кому что-то рассказывала, предпочитая роль тихого наблюдателя. Я всегда шутила, что в старости она станет той самой бабушкой-оборотнем, что будет сидеть на лавочке у чужого подъезда на другом конце города, лишь бы послушать, о чем трещат соседские сороки.
— Заваливайся! — Мира широким жестом указала на диван, сама плюхаясь на него и утопая в подушках.
Она щелкнула пультом, и на стене засветился экран заставки какого-то фэнтезийного сериала, который мы давно хотели посмотреть вместе. Звук заполнил комнату, но до меня он доходил как сквозь вату. Я устроилась рядом, обняв колени, и уставилась в экран, не видя его.
Мои мысли были там, в комнате 454. Вспомнился холодный взгляд Сириуса, его бархатный, повелительный голос. «Завтра. Восемь утра. Аудитория 301. Кофе. Черный». По спине пробежали мурашки.
— Агат? Ты как там вообще? — Мира выдержала паузу, оценивая мое отсутствующее выражение лица, и наконец окликнула меня, беспокойно сморщив лоб. — Эй, земля вызывается!
Я вздрогнула и обернулась на нее.
— С кем тебя там поселили-то? Фамилию знаешь? — она ловко поймала ртом круглый сырный шарик и принялась его жевать, уставившись на меня с любопытством настоящей ищейки.
Я пожала плечами, снова ощущая легкую тошноту при воспоминании о своем новом жилище.
— Девушку зовут Сара. Единственное, что я успела понять — она чушка порядочная.
Мира фыркнула со смеху и тут же подавилась, закашлявшись от чипсов, которые она точила, как заправский хомяк. Я невольно улыбнулась, наблюдая, как она, покраснев, хватается за стакан с водой и делает несколько жадных глотков.
— Ну, это понятно, — прочистила она горло, вытирая слезящиеся глаза. — Но тебе-то не повезло конкретно.
— Почему? — насторожилась я.
Мира тяжело выдохнула, отложив пачку чипсов в сторону, и приняла вид эксперта, готового выдать страшную тайну.
— Сара Беркут. Крайне мерзкая особа. В общагу попала только потому, что разбила батин дорогущий спорткар и устроила в их особняке просто апокалипсис, пока родителей не было дома, а старший брат уехал по делам клана. Со злости ее и отправили сюда на перевоспитание. Если ты помнишь, с Бестужевым всегда ходят двое его теней?
Я кивнула, в горле ком сжимался холодным предчувствием.
— Так вот тот, что повыше и похмурее, — это как раз-таки и есть старший брат Сары, Леон Беркут. Он одним из первых притащил ее чемоданы сюда. Я тогда еще слышала, как он сказал кому-то по телефону, что поселил сестренку в «самую дырявую комнату, какую смог найти». Не думаю, что она с тобой задержится надолго, но... как знать. Будь с ней поаккуратнее.
И тут до меня наконец дошло. Пазл сложился с оглушительным щелчком. Так вот почему Сириус Бестужев, наследник волчьего клана, почти король всего института, оказался в моей занюханной комнатке. Семья Беркутов была одной из самых влиятельных в его стае, их предки служили его роду веками. Леон был его правой рукой. Его тенью. Естественно, куда придет Леон за сестрой, туда явится и его повелитель.
А Сара, чтобы не потерять лицо перед своими явно не бедными подружками, просто использовала их визит как демонстрацию своего высокого статуса. Мол, смотрите, сам наследник почтил мою скромную обитель своим присутствием.
Господи, ну почему ты обделил ее хоть каплей ума? Теперь из-за того, что эта свинка вырыла себе яму, я вот так, с разбега, познакомилась с тем, с кем бы предпочла не иметь ничего общего до конца своих дней.
Мира внимательно следила за сменой выражений на моем лице, и на ее губах играла хитрая усмешка.
— Так, ладно. Ты больше ничего не хочешь мне рассказать? — она придвинулась ко мне, сверкнув глазами. — Ну давай, я вижу, вижу по тебе, что ты что-то скрываешь. Я же все про всех знаю. Рассказывай!
Она устроилась на диване по-турецки, упершись подбородком в кулак, и уставилась на меня с таким видом, будто сейчас начнет меня гипнотизировать. От нее действительно ни одна сплетня не могла уйти.
Я тяжело вздохнула, смирившись с неизбежным. Все равно держать это в себе было уже невыносимо.
— Сириус Бестужев сегодня был в комнате, — выдохнула я, и слова прозвучали как приговор.
Я рассказала ей все. С самого начала. Как я зашла и застала там всю эту веселую компанию. Как выгнала их. Как он вернулся. Его наглый, оценивающий взгляд. Его тихий, повелительный голос. И его приказ. Принести ему кофе. Завтра утром.
С каждым моим словом глаза Миры становились все шире, а рот медленно открывался в безмолвном удивлении. Когда я закончила, она несколько секунд просто сидела с открытым ртом, хватая воздух, как рыба, выброшенная на берег.
— Блиииин, — наконец выдохнула она, растягивая слово. — Вот это поворот. Я... даже не знаю, что сказать… Слушай, он ведь не был ни разу замечен в связях с людьми. Только волчицы. Ты знаешь же про Злату Скрон. Она его девушка.
Она замолчала, задумавшись, переваривая информацию. Потом ее взгляд снова стал острым и аналитическим. А я вспомнила про Злату. Дочь известного бизнесмена Диара Скрона. Очень… яркая девушка. С ней пересекаться мне хотелось бы примерно— никогда в жизни.
— Ну и что? Ты ему кофе завтра понесешь?
Я посмотрела на нее, подняв бровь, как будто она спросила нечто совершенно абсурдное.
— Да брось ты. Он же забудет обо мне к утру. Наследнику волков, у которого, я уверена, есть личный бариста, не нужен мой дешевый кофе из автомата.
Мира посмотрела на меня с таким глубоким, почти жалостливым сомнением, что у меня в животе снова похолодело.
— Слушай, что-то мне подсказывает, что нет, — произнесла она тихо, и в ее голосе прозвучала неподдельная тревога. — Он не из тех, кто просто что-то говорит. Если он приказал, он будет ждать. И если ты не придешь...
Она не договорила, но продолжение повисло в воздухе, тяжелое