Ну а для кого-то это индустрия. Причем конкуренция в ней адова. Хотя Змей занимал в этой индустрии место на вершине пищевой цепочки, я и правда не подумала, что свадьбу мы отпразднуем вот так — в его родной стихии.
Когда мы спустились вниз, парень уступил Змею место за штурвалом и отдал фуражку. Перепрыгнул на крохотную гранитную «пристань», отвязал канат от чугунного кольца и отдал честь, прикрыв другой рукой макушку.
— На связи, — кивнул Змей и включил двигатель.
— Ты сам? — обалдело спросила я.
— Обижаешь, Кыся, — хмыкнул он. — Я кто по диплому? Даже по двум дипломам? Судоводитель. И нет такой пресноводной посудины, которую я не смог бы судоводить.
— Посудоводить, — хихикнула я.
— Точно! И я тебя сейчас посудовожу там, куда не забираются экскурсионные корыта.
— Класс! Змей, я тебя обожаю!
Я хотела обнять его, но побоялась, что мы во что-то врежемся или опрокинемся. Катер был хоть и немаленький, но все равно не яхта.
— Я прощен? — поинтересовался он. — За медведа?
— Стопроцентно реабилитирован! — Я все-таки рискнула чмокнуть его в щеку. — Как здорово!
— Тогда вскрывай холодильник, пей, ешь и получай удовольствие.
— А ты? — спросила я, вытащив из-под скамьи синюю сумку-холодильник.
— А я за рулем. Но когда будем останавливаться, чего-нибудь пожую.
В сумке обнаружилась бутылка ледяного шампанского, два бокала, закуски и фрукты. Я кое-как открыла бутылку и даже умудрилась не облиться. Расковыряла коробку сырных кубиков, отщипнула кисть винограда.
Удовольствие? Нет, это было не удовольствие, это была эйфория, нирвана, экстаз! Питер с воды совсем другой. Как будто поворачивается своей тайной магической стороной, открывает свою суть. Его реки — словно граница между двумя мирами, между Явью и Навью, и мы балансировали между ними в зыбком равновесии, в плеске волн и золотых искрах солнца.
Змей сворачивал в какие-то узенькие протоки и канавки, проходил под такими низкими мостами, что я невольно пригибала голову. А еще останавливались в тихих глухих уголках, целовались, что-то жевали. Потом выбирались в более оживленные места, и тогда я ловила взгляды с экскурсионных корабликов: любопытные и завистливые.
Ну еще бы! Персональный катер, красивый мужчина за штурвалом, шампанское. Я упивалась ими так же, как вином.
Несколько часов сплошной радости. Я улыбалась так, что даже треснула губа.
— Ой, а почему «Выхухоль»? — спохватилась, когда уже возвращались к месту старта.
— Понятия не имею, — хмыкнул Змей. — Я его таким купил, переименовывать не стал. Кстати, у одного моего конкурента маломерка называется «Нахухоль». Я не шучу. Может, как-нибудь увидишь. Это он мне назло. Мы когда встречаемся на воде, злобно дудим.
— Так это твой, личный?
— Да. Но держу его с корпоративными вместе. Максим присматривает.
Парень, оказавшийся Максимом, уже ждал на набережной. Змей попросил его сделать несколько снимков, нас вдвоем на катере. А потом мы поехали в маленький загородный ресторанчик, где просидели почти до закрытия. Вернулись домой, занялись любовью — уже по-супружески…
В мои грезы ворвался телефонный звонок.
Кит? Что-то случилось? Он поздравил нас, когда мы вышли из загса, от себя и от жены. Сегодня вечером мы ждали их на банкет.
— Мамуль, привет. — Мне хватило двух слов, чтобы настроение погасло, как перегоревшая лампочка. — Не помешал? Извини, мне очень жаль, но мы сегодня не приедем.
Глава 38
Ксения Валентиновна
Разумеется, в ресторан я не собиралась. Если бы Дима позвонил, сказала бы, что плохо себя чувствую. Но он не звонил и не писал.
Чувствовала я себя и правда не лучшим образом, хотя и не настолько плохо, чтобы не пойти. Просто не хотела. Пойти — признать свое поражение. Поэтому предпочла остаться дома, в окопе.
Ирочка, конечно, обрадуется. Дима — расстроится. Ну, мне хотелось верить, что расстроится, а не обрадуется с ней за компанию. Жаль, конечно, его огорчать, но выбрав эту оторву и наплевав на мое мнение, он огорчил меня гораздо сильнее.
В общем, я лежала и смотрела сериалы по всем каналам. Абсолютно глупые. И собственная жизнь в итоге тоже начала казаться таким же глупым сериалом.
Я выросла в состоятельной семье, отец был профессором химии, академиком. Мама получила диплом инженера, но не работала ни минуты. У нас была домработница Клава, а для генеральных уборок приглашали девушек-лимитчиц. Меня с детства учили всему — музыке, рисованию, иностранным языкам, но я ни в чем особо не преуспела.
Школу окончила средненько — в этом, разумеется, винили мою дружбу с Ингой, которая «плохо влияла». В институт меня «поступили» — на искусствоведа, но учиться было страшно скучно. Зато нравилась развеселая студенческая жизнь. Очень даже богемная. В одной из таких компаний встретила Толика — красавчика, к тому же из нашего круга, родители одобрили.
Выскочила замуж, родился Димка. Толик, едва стало можно, вместе с отцом занялся бизнесом, и они очень быстро поднялись. Отец его в советские времена занимал высокую должность в Балтийском морском пароходстве, вот в этом направлении они и двинулись. Толик тогда еще смеялся: мол, я стану Онассисом, а ты — Онассиськой. До таких высот, правда, не доросли, но их частная судоходная компания вполне процветала, обрастая мелкими сопутствующими фирмочками.
Потом свекор умер, дела пошли хуже, но мы все равно держались на плаву. Большая квартира, оставшаяся от моих родителей, загородный дом, путешествия, светская жизнь. То, к чему я привыкла. И даже Инга, то ли подружка, то ли бедная родственница и компаньонка. Казалось, так будет всегда.
Так и было — пока я не поняла, что Толик мне изменяет. Это был удар. Но я справилась. Хотя прежней моя жизнь уже не стала, как ни убеждала я себя, что все хорошо.
Тогда я сосредоточилась на внешнем — на лоске светской жизни. Вечеринки, рестораны, театры, выставки. А еще шопинг, салоны красоты, массаж, фитнес. Мне ведь уже перевалило за сорок, и я страшно боялась подступающей старости. Подруг у меня, кроме Инги, не было зато была иллюзия общения, постоянной занятости.
Ну и Дима, конечно. Он жил отдельно, самостоятельно, но я старалась не упускать его из вида. И когда женился, тоже. Вообще он всегда был моим мальчиком. Толику на него не хватало времени. Дела, дела… А может, и желания особого не было. Ну