О почитании животных и их останков в своих этнографических очерках упоминал Чокан Валиханов: «Вообще скот, как единственное средство народа, ведет к разным ему поклонениям: не наступают на кости животных; если прольется молоко, киргиз [казах] все [очищает], чтобы не оставить их [в осквернении] и чтобы умилостивить <…>, делая крест и поклон <…>. Если животное имеет какую-нибудь особенность, то его называют аулие и почитают выражениями счастья; лошади с гнездами на гривах и хвостах, — которые делают, по понятиям киргизов [казахов], злые духи-шайтаны, — почитаются также за предмет счастья, таких животных никому не отдают [ибо «счастье уйдет»], а если отдают, только берут так называемый слекей — слюну. Например, у лошадей вырывают клочок гривы, ослюнивают в слюне животного и кладут в калту [карман]. Не стреляют лебедей, боясь кие, и называют его царем птиц. Не бьют сову, филина, дятла, коккарга [синяя ворона] и кукушку» [39].
Наконец, воплощением этих верований о священности домашних животных, в частности барана, стал узнаваемый орнамент қошқар мүйіз, который так и переводится — «бараний рог». Его можно увидеть на одежде казахов, украшениях, коврах, кошме юрты, домашней утвари, музыкальных инструментах, предметах убранства коней и на оружии.
Марка с изображением казахских народных костюмов.
Wikimedia Commons
Казах на верблюде на фоне юрт. Открытка по фотографии С. И. Борисова, ок. 1911–1913 гг.
© Алтайский государственный краеведческий музей
В мусульманской ритуальной традиции баран прежде всего осмысляется как жертвенное животное. Его закалывали на могилах святых, в честь дорогих гостей как знак наивысшего почета, во время крупных семейных и календарных праздников (тоев), обрядов жизненного цикла. Так, при установке свадебной юрты (отау) на предполагаемом месте ее порога закалывали барана и мясом жертвенного животного угощали всех женщин. В скотоводческой обрядности каждый этап хозяйственного годичного цикла — случка, отел, первое молоко, отлучение от молочной матери и др. — отмечался совместными трапезами и угощением одноаульцев бараньим мясом и блюдами из молочных продуктов. Во время ритуальных трапез обращались к духам предков аруахам и к покровителям животных с просьбой дать богатый приплод скота и здоровья хозяевам. Например, в период случки овец (октябрь-ноябрь) с баранов снимали специальный войлочный фартук, защищавший от преждевременного совокупления, и произносили молитву святому покровителю овец Шопан-ата, прося, среди прочего, больше самок и двоен в приплоде. В случае затяжных болезней и падежа скота некоторых животных (чаще всего барана) отгоняли на могилы святых-покровителей, приносили в жертву, читали молитвы и просили избавить от болезней и сохранить оставшееся стадо хозяина. Часть жертвенного мяса могли забрать домой.
Что же касается святого покровителя коз, то его образу в казахском фольклоре уделено меньше внимания и проработан он слабо. Рассказывают, что сначала у коз совсем не было покровителя. А появился он таким образом…
В давние времена на земле не было ни лошадей, ни коров, ни других животных. Прародителями их стали святые люди, которые жили еще при Адаме, от них пошел род каждого животного. Потом эти люди стали пастухами домашних животных. Первым появился Зенги-баба, а с ним и крупный и мелкий рогатый скот. Человек в то время тоже питался травой. Потом он стал кормить коров, научился доить их и получать от них молоко. Лошадь появилась позже; сначала она была дикой, бродила в степях сама по себе. Пришла к человеку и попросила у него травы. Человек начал кормить и ее, ухаживать, но за это он ездил на ней, а из ее молока делал кумыс и ел ее мясо. А прародителем лошади стал Камбар-ата. Потом появился и предок верблюдов — Ойсул-кара. Про него говорили: «Брось Ойсул-кару в воду, не потонет — старая саба». Однажды покровитель овец Шопан-ата пас свое стадо. Увидел он, что у одной овцы большое брюхо, скоро должна принести приплод, стал ждать. Прошло много времени, а у овцы все не рождается ягненок, — ждал пастух, ждал, да не дождался. Ткнул он в досаде палкой в живот овцы, и принесла она приплод. Но не такой, как все. Родила она какое-то существо — вроде и ягненок, но без хвоста и курдюка. То был козленок. И отдал Шопан-ата его другому пастуху, а звали его Шекшек-ата.
Таким образом, память о прародителях и покровителях сегодня бережно хранится в элементах скотоводческой обрядности, запретах и предписаниях, связанных с благополучием домашних животных и, как следствие, всей семьи и рода, — а также в практиках паломничества к могилам и мазарам упомянутых святых.
Глава 4. Легенды и предания о природных объектах
Продолжить погружение в мифологию казахского народа нам поможет физическая карта Казахстана. Возможно, это покажется странным, но именно в названиях природных объектов — рек, морей, озер, гор, вершин, возвышенностей и равнин — и даже в особенностях земного рельефа заключен большой пласт фольклорно-мифологических представлений. Отправляясь в туристический поход в горы или на экскурсию в новом городе, парке, заповеднике, каждый из нас может оказаться в роли невольного фольклориста-собирателя. Стоит спросить местных жителей или гида о названии какой-либо реки, рощи, озера или горы, как на непосвященного гостя польется складный рассказ о том, как появился этот чудесный край, с какими героями он связан, почему здесь все такой формы или цвета и многое другое.
Бурятский ученый-востоковед Доржи Банзаров [40] писал: «Внешний мир — солнце, луна, звезды и земля — вот первые божества. Почитание целого должно было привести к почитанию частностей — гор, рек, холмов и проч.» [41]. Это высказывание в полной мере характеризует и отношение казахов к природе. Ко всему, в чем проявлялось ее величие, что будоражило ум степного кочевника, от чего зависел уклад его жизни, благополучие скота и рода в целом, относились с большим вниманием и почтением. Рассказы о происхождении природных объектов и их названий издревле передавались из уст в уста в узнаваемых по своему строению и содержанию рассказах — топонимических легендах и преданиях (от греч. topos — «место» и onoma — «имя»). В них, помимо собственно наименования, зачастую объясняются и причины появления или исчезновения природных объектов. Такие истории хранят осколки этиологических мифов, то есть объясняющих не