Почтовая марка Казахстана с героем казахских сказок Алдаром Косе, 2003 г.
Wikimedia Commons
Стоит отдельно сказать о шаманских легендах, воспевающих чудеса, подвиги баксы и раскрывающих его способности через споры и состязания с другими шаманами, муллами или односельчанами. Баксы мог переноситься на далекие расстояния, перемещать тяжелые предметы, открывать любые двери и замки, глотать шпаги, лизать раскаленное железо, вонзать в себя ножи, превращать и превращаться, усмирять стихии, предсказывать будущее и многое другое. Такого рода свидетельства многочисленны, их и сегодня можно услышать в казахских аулах от потомков баксы, которые бережно чтят память предков-мистиков.
Приведенный ниже текст — яркий пример подобной шаманской истории. В ней баксы переносит с одного берега реки на другой юрту, полную разных яств, — в подтверждение своей силы, правдивости дара и способностей.
В давние времена жил один известный на всю округу баксы по имени Кобланды. Обитал он на пустынном берегу реки. А на другом берегу жил богатый бай. Устроил бай однажды пир и кричит Кобланды:
— Эй, Кобланды, приходи на той, если сможешь переплыть реку. Нет у нас лодки переправить тебя с того берега.
А баксы и отвечает баю:
— Поставьте белую юрту, что предназначена для нас, и разложите на столе мясо, что приготовлено для нас. Оставьте все это на назначенном месте.
Так и сделал бай, все приготовил и кричит:
— Все готово! Переправив юрту через реку, вы сможете ими насладиться.
Тогда баксы взял свой кобыз и отправился на край берега. Начал он играть и призывать духов своих, джиннов, по именам.
— Выливаю масло в огонь и призываю вас, мои верные. Вожу я смычком по кобызу, призываю вас, мой великан, повелитель сорока юношей. Приди ко мне, Кокаман [97], что играет на небе, а тень его на земле. Призываю десять юношей из подземного мира и сорок юношей, возвышающихся над нами, — все придите ко мне!
Явилось к нему множество джиннов, взяли юрту с того берега и перенесли на берег Кобланды. Наелся баксы вдоволь и помощников своих угостил. Те потом юрту вместе с остатками приготовлений вернули баю. Наблюдали все это с берега люди: юрта перелетела через реку, а за ней и куски мяса на блюдах да баурсаки [98]. Все диву давались и еще больше стали уважать баксы Кобланды и верить его силе и чудесным способностям.
Получение дара и шаманская болезнь
Получение дара баксы в казахской традиции происходит через наследование: чаще всего от отца, деда, матери — к сыну. Иногда дар может передаваться через поколение — внукам и другим родственникам. При расспросе информантов среди казахских баксы, как правило, всегда звучало признание: «В моем роду были баксы». Обычно дар переходит вместе с духами-помощниками и ритуальными атрибутами, о которых мы уже упоминали. Начало мистической деятельности у казахов связывали с особым состоянием человека, которое в научной этнографической литературе называют шаманской болезнью. Считается, что болезнь эту насылают сами духи, чтобы через физиологические проявления указать, кого именно они выбрали для наследования шаманского дара.
Как же проявлялась шаманская болезнь? Избранность духами в первую очередь проявлялась в непривычном поведении человека, изменившемся буквально в один миг. Он становился психически неуравновешенным, замкнутым, истеричным, его мучили припадки с выкрикиванием бессвязных речей и беспамятством. Ночью ему виделись страшные сновидения, в которых он боролся со злыми демонами. От страха будущий баксы мог вскакивать с кровати и бежать куда глаза глядят, подолгу жить отшельником в лесу или горах. Духи не оставляли баксы в покое и после принятия им дара. Чтобы справиться с ними, новоявленный шаман должен был постичь умение подчинять их себе и управлять ими. Так, исследователи К. Байбосынов и Р. Мустафина в статье о казахских шаманах рассказывают о шаманке по имени Кенжегыз и о ее встрече с демоном в снах уже после того, как она начала лечить людей: «Шаманке Кенжегыз часто снились злые духи. Как-то в молодости, после трехдневного камлания, она уснула. Во сне она увидела, как в дом вошел и сел у порога шайтан с распущенными рыжими волосами, с висевшими длинными грудями. Он что-то пробурчал и начал с ней бороться. Кенжегыз хотела его поймать, но он убежал. Обычно такие демоны снились ей, когда она оставалась одна» [99].
В народе занятия шаманством (бақсылық) представлялись делом обременительным и трудозатратным, поэтому не всегда избранный духами человек желал становиться баксы. Он мог долгое время сопротивляться, не принимать дар и физически избегать контакта с людьми, которым требовалась его помощь. Однако избранничество духами предполагало и акт принуждения через тяжелые болезни и недуги, которые не позволяли вести привычный образ жизни. Неповиновение воле духов могло обернуться для человека увечьями или даже инвалидностью.
Одна наша собеседница в Баянауле рассказала, что ей дар лечить детей перешел от матери. Сама она не хотела становиться целительницей, но к ней незадолго до смерти матери в снах начали являться ее духи-помощники — джинны. А когда женщина отказалась, то получила наказание от этих духов.
От мамы моей перешло. Лечить могу от мамы. А я даже не хотела. Когда мама у меня при смерти была, она начала переносить свою энергию мне. А у меня младшей дочери тогда четыре года было, сейчас ей уже двадцать лет. Зачем оно мне нужно было? Когда маме стало совсем плохо, мой брат повез меня к ней, я на маму посмотрела, у нее глаза такие… Мертвые глаза. У нее были красивые голубые глаза, а стали какие-то мертвые глаза. И ее дар вот этот мне перешел, как-то мне не по себе сразу стало. А она говорит: «Ты, — говорит, — мой дар будешь иметь, мой дар теперь у тебя будет». «Нет! Не нужно мне! — сказала я тогда маме. — Не хочу я». А она говорит: «Ты сама как считаешь… Но не избежать». После этого разговора начала болеть я, начала сильно болеть, и мне на глаз дало [показывает на левый глаз]. Заметили вы, наверное. Сразу мне на глаз упало это. [Из-за того что отказались?] Отказалась, да, поэтому ударило, дало на глаз, как будто парализовало. И начала потом лечить… Не хотела я. После четвертого года менструации перестали идти, все чисто, как мужчина стала, ничего нет. Потому что тот, кто лечит, у него нет. Только закрою глаза — мать стоит передо мной. И начали приходить люди. Я вот не хочу, а они вот приносят ребеночка: