Коркута почитают и первым акыном — сказителем, покровителем казахских певцов и музыкантов. Согласно преданиям, он жил в X веке в степях вдоль реки Сырдарьи, а в его мифическом образе объединились несколько реальных исторических личностей.
С именем Коркута в казахской мифологии связан наиболее распространенный миф — о его смерти. Некоторые исследователи считают, что у казахов в доисламские времена Коркут был почитаемым божеством, однако с установлением новой религии появился миф о его обреченности и смерти. Постепенно образ Коркута как шамана и прорицателя начал вытесняться — «умирать», как метафорично это показывает миф, — а затем «переродился» в Коркута-святого, проповедника ислама. Так или иначе, в казахском фольклоре его образ остается одним из важнейших, и в нем одном сосуществуют разные ипостаси — и шамана-баксы, и сказителя-акына, и музыканта, и мусульманского проповедника.
В Казахстане до сих пор жива традиция почитания и сохранения памяти о Коркуте. В разных городах страны в его честь возводятся мемориальные стелы, композиции и комплексы, например «Коркыт Ата» в Кызылординской области или памятник-композиция «Коркыт-Кобыз» в столице Астане, — а также в его честь называют улицы и учебные заведения. Международный аэропорт в городе Кызылорда тоже носит его имя — «Коркут Ата». Подобные практики сохранения в обществе памяти о значимых людях или событиях прошлого исследователи называют коммеморативными.
Но вернемся к мифу. О чем же он повествует? Что стало с Коркутом?
По ночам старец начал видеть один и тот же сон: куда бы он ни пришел, встречал он людей, что копали могилу — для самого Коркута. Желая избежать горькой участи, шаман отправился странствовать по миру, но сон и могила везде преследовали его. Вернувшись в родные края, Коркут решил спастись от смерти, плавая на ковре по центру реки Сырдарьи. Смерть не оставила баксы, всегда она была рядом, однако, плененная мелодиями кобыза, не смела прервать его чудесную игру. Но однажды прекрасная музыка все-таки замолкла — старец устал и уснул…
О первом шамане Коркуте
В давние времена жил на свете один мудрый старик. Много он повидал на своем пути, много путешествовал по миру. Видел и хорошее и плохое, много рассуждал он о жизни, но больше всего не давала ему покоя мысль о смерти. Почему одни умирают, дожив до глубокой старости, а другие — только родившись? Почему одни проживают жизнь счастливыми, другие несчастными; одни в бедности, другие в богатстве? Но как ни пытался он найти ответ, никто не мог раскрыть эту тайну. Так часто Коркут думал об этом, что и в снах ему стала мерещиться смерть.
Однажды во сне он увидел, как люди копают могилу. Спросил Коркут:
— Кому предназначена эта могила?
— Эта могила для Коркута, — отвечали ему мужчины.
Страх пронзил все его тело. Решил Коркут уйти из тех мест на другой конец земли, и шел он через весь мир — по горам и лесам, рекам и пустыням. На другом краю он снова видит: кому-то роют могилу. Задав тот же вопрос, Коркут получил тот же ответ: могилу копают для Коркута.
Не найдя покоя ни в одном конце земли, Коркут вернулся в родные края, — его аул находился на берегу Сырдарьи. Чтобы смерть не настигла его на земле, расстелил он свой волшебный ковер и стал плавать на нем по центру Сырдарьи. Все время он играл на кобызе, да так увлекся, что совсем забыл о смерти. Так чудесны были звуки его кобыза и напевы-кюи, что птицы слетались послушать, животные собирались на берегу и замирали, а Смерть, завороженная, стояла поодаль и не хотела прерывать эту чарующую и приятную ее сердцу мелодию. Так играл Коркут и играл, не останавливаясь, и игра на кобызе спасала его от Смерти. Но однажды устал шаман и совсем ненадолго задремал. Смерть обернулась змеей, подплыла и ужалила его. Так Коркут и нашел свой конец. Похоронили его близ Сырдарьи и рядом с ним положили кобыз. А все, кто слышал его песни и видел игру, сделали себе такие же инструменты и стали тоже на них играть и исполнять кюи Коркута [115].
Откуда образ Коркута возник в казахском фольклоре? Исследователи сходятся во мнении, что представления о Коркуте восходят к огузскому эпосу «Книга моего деда Коркута», окончательно записанному в XV веке. Это единственный сохранившийся письменный памятник книжного эпоса у тюркских огузских народов (современные потомки огузов — турки, азербайджанцы, туркмены, гагаузы и др.). Образ был воспринят казахской культурой в период тесного контакта с огузскими племенами, которые населяли обширные территории современного Казахстана до их переселения в Малую Азию, Иран и Азербайджан (примерно VIII–XI вв.).
Эпос состоит из двенадцати песен — сказаний о подвигах богатырей, а объединяет их тема борьбы огузских племен с неверными (то есть немусульманами), междоусобицы среди самих огузов, а также образ уважаемого старца Коркута, эпического певца-сказителя, предсказателя будущего и помощника бегов [116]. Многим из них он дает свое благословение и советы, а каждое сказание в эпосе заканчивается мудрым наставлением Коркута.
У казахов и других тюркских народов имя Коркута по-прежнему тесно связано с шаманством. Нередко во время шаманских обрядов баксы в своих песнопениях взывают к имени Коркута, и в их речах он почитается как один из мусульманских святых, способный изгонять злых духов. Практика почитания могилы старца на берегу Сырдарьи существовала вплоть до середины XX века.
Обложка одного из первых изданий «Книги моего деда Коркута», XVI в.
The Saxon State and University Library Dresden
Отголоски мифа о Коркуте встречаются и в эпосе башкир, туркмен, каракалпаков, татар, ногайцев, азербайджанцев, кумыков, карачаевцев, анатолийских тюрков и других народов.
Заключение
За огнем к соседям пошла —
тридцать слов понесла [117]
Прежде чем читатель перевернет последнюю страницу, важно сказать еще несколько слов. Слов благодарности людям, которые с гостеприимством встречали нас — фольклористов и участников экспедиций — в своих домах, угощали баурсаками, поили чаем, кумысом и рассказывали все, что знали сами, что слышали от своих матерей, бабушек и дедушек, что хранится в памяти народной и вызывает чувство гордости. Теперь эти рассказы — на страницах этой книги.
Она напоминает традиционное казахское одеяло — көрпе, сшитое из разноцветных лоскутов ткани. В ней будто такие же пестрые лоскуты — сказки, легенды и предания, мифологические рассказы, которые складываются в единое полотно. И важно помнить, что это полотно «сшила» автор. Это лишь одно из множества возможных