— Разумно, — согласился профессор. — Длительность бесед, думаю, будет минимальной?
— Да, минимум, — подтвердил Ит. — Приступим?
— Давайте начинать. Студенты уже собрались, и ждут, — кивнул профессор.
* * *
Молодежь, как стало понятно практически сразу, подобралась если не абсолютно безупречная, то почти безупречная. Девушек и юношей было поровну, их приглашали в аудиторию по одному, и на собеседование с каждым не тратили больше десяти минут. Корректные формальные вопросы, такие же корректные формальные ответы. Коротко, по делу, без деталей, без эмоций. Ответы, кстати, были очень похожи в каждом случае. Мотивация — желание приносить пользу обществу, используя при этом свои знания и навыки. Отношение семьи — сугубо положительное, родители рады и счастливы. Личные ожидания — возможность развиваться, выбрать путь познания, получить новые впечатления, опыт. Личные предпочтения — краткое объяснение о выборе определенной расы. Всё, беседа окончена, пригласите, пожалуйста, следующего интересанта.
Во время беседы с последним кандидатом Ит вызвал по закрытому каналу Авис, и велел сделать полную защиту, причём нужно было учесть ещё и то, как и чем была оборудована аудитория, чтобы имитация, выстраиваемая Авис, сработала максимально достоверно. Взгляд профессора он истолковал совершенно правильно, и, разумеется, решил действовать. Оба они, и он сам, и Скрипач, отлично понимали, что глянцевая картинка, которую нарисовала им принимающая сторона, может сильно разниться с реальностью.
Когда за последним студентом закрылась дверь, Ит выждал немного, а затем произнес:
— Профессор Бураго, будьте любезны, извольте объяснить, что тут происходит на самом деле. Судя по всему, вы в курсе.
Профессор, который всё это время просидел в дальней части аудитории, встал из-за стола, и подошел к ним.
— В данную секунду, полагаю, вы общаетесь со своим кораблём, и просите его о защите, — сказал он. — Что ж, благодарю. Вы поняли меня верно.
— Очень хорошо, что мы понимаем друг друга, но, может быть, вы всё-таки ответите на вопрос? — Ит встал. — Что здесь происходит?
— Давайте назовём это операцией «Спасение», — с едва заметной улыбкой ответил профессор. — По-моему, не самый худший вариант.
— Так, всё, — Скрипач тоже встал. — Либо вы объясняетесь, либо мы уходим. Простите, но у нас нет ни времени, ни возможности на пространные беседы ни о чём.
— Хорошо, — кивнул профессор. — В группе студентов находится моя дочь. Я прошу вас приложить все усилия для того, чтобы она максимально быстро покинула планету… и никогда не вернулась назад. Эту встречу организовали по моему настоянию, собственно, я её инициировал, и ко мне прислушались. Если вы те, кем я вас считаю, вы не проигнорируете мою просьбу. Если нет… значит, я ошибся, и это будет, вероятно, последняя ошибка в моей жизни.
— И кто же мы такие, по-вашему? — спросил Скрипач.
— Вы были в группе, которая сумела найти и окончательно развоплотить Макеева, — ответил беззвучно профессор. — В открытых источниках информации об этом практически нет, потому что данное событие выходит за рамки объяснимого и рационального, но, уж простите, я историк, и работаю с архивами, для которых требуется весьма непростой доступ. Я всё знаю, Ит и Файри Соградо. И сейчас я прошу вас о помощи. Потому что больше мне просить помощи не у кого.
— Вы хотите отправить свою дочь в конклав без возможности вернуться домой? — спросил Скрипач. — Но для чего? Зачем? Кажется, дела у Апрея идут весьма и весьма неплохо.
— Кажется, — с горечью усмехнулся профессор. — Именно что кажется. На самом деле на планете происходит катастрофа, тихая, незаметная, скрытая. Думаю, вас уже успели ввести в заблуждение, точно так же, как это сделали раньше с Официальной службой. Очень прошу вас, выслушайте меня, это важно.
— Почему вы так уверены в том, что происходит катастрофа? — спросил Ит. — Может быть, изменения не настолько страшны?
— Я преобр, — профессор опустил голову. — Да, да, я сам преобр, и знаю, о чём говорю. Изменения не страшны, они фатальны. Но это никто не собирается видеть и признавать. А доказать что бы то ни было невозможно. В этом я уже успел, к несчастью, убедиться.
* * *
— Я был одним из первых, — профессор Бураго сидел, опустив голову. — Одним из самых первых, с кем случился этот кошмар. Я находился дома, была ночь, мы с женой легли спать. Среди ночи я проснулся, потому что внезапно почувствовал себя скверно — резко заболела голова, начали ныть руки, затем боль стала спускаться ниже, начала болеть шея, грудь, живот. Я разбудил жену. Мы с ней были удивлены — такая сильная боль, а система бездействует. Обычно, если с человеком происходит нечто подобное, система вызывает помощь, но этого не произошло. Скажу больше — вся техника в нашей квартире в тот момент словно бы ослепла. Жена попыталась вызвать помощь вручную, но экстренный вызов тоже не сработал. Она сказала, что у нас, вероятно, что-то сломалось, что вышел из строя общий модуль, к которому подключена квартира… уже нелепость, модуль не может сломаться, только внешние компоненты, но в тот момент мы этого не понимали… жена пошла к соседям, а я прилёг, чтобы как-то уменьшить боль. А затем…
Голос профессора стал совсем тихим, едва слышным.
— Мои руки… это выглядело жутко, потому что они за какие-то секунды превратились в пучок щупалец, но в то же мгновение я вдруг понял, что смотрю на свои руки с высоты в метр, не меньше, — профессор запнулся. — Что-то произошло не только с руками, с головой тоже, понимаете? Я не знаю, что, это я не сумел понять, но что-то случилось. Что-то страшное. Боль… меня словно целиком окунули в кипяток. Кажется, я кричал, но точно не помню. И через несколько мгновений всё вдруг кончилось. Сразу. Полностью. Боль пропала, руки стали сами собой, и я услышал, что меня зовёт жена. Ну, то есть не зовёт, она кричала нечто другое.
— И что же? — спросил Скрипач.
— Змеи, Дима, откуда змеи, что случилось, — шепотом ответил профессор. — Она успела увидеть на какое-то мгновение ту существо, которым я стал. Чудовище, вот что она сказала позже. Я был чудовищем, со змеями вместо рук и головы. В спальне было темно, она различила совсем немного, но этого ей хватило.
— Вы до сих пор вместе? — Ит