— Да! Почему Готорн ничего не предпринимал⁈
— Только Подполье спасало нас!
— А я им раньше не верил!
Я снова поднял руку, призывая к тишине. К удивлению, она наступила мгновенно.
«Третья волна близко», — моя телепатия стала тиши и спокойнее. — «Мы должны быть к ней готовы, она будет ещё тяжелее. Помните: я здесь. Я не уйду. Я не спрячусь за стенами. Я буду сражаться рядом с вами».
Неожиданно, площадь взорвалась настоящим рёвом.
— Костяной Генерал!
— Костяной Генерал! КОСТЯНОЙ ГЕНЕРАЛ!
Я стоял на сцене. Речь, судя по всему, подействовала хорошо. Даже слишком…
Лиандри подошла ко мне сбоку, её взгляд был полон восхищения и лёгкого беспокойства.
«Ты их совсем с ума свёл», — передала она мне мысленно.
«Это называется грамотно выстроенная лояльность», — ответил я.
«Это называется культ личности».
«Тоже неплохо».
Она фыркнула, но промолчала.
Пока толпа была отвлечена, я повернулся в сторону, где стояли бойцы из подполья, но их лица выглядели намного более удручающе. Клык, держа свою любимую секиру, словно окаменел. Его морда исказилась смесью недоверия и ярости. Казалось, он был готов прямо сейчас кинуться в бой, но сдерживался изо всех сил.
— Нет, — выдохнул он хрипло. — Не он… Только не наш Хвост…
Фенрис закрыла рот ладонями. Её уши прижались к черепу, а хвост нервно метался из стороны в сторону. Через нашу связь я хорошо чувствовал её боль — острую, как удар несколькими ножами. Хвост был одним из старейших. он спас Скрежета когда-то давно, учил Фенрис выживать в трущобах.
Он был своим.
Я зафиксировал этот факт достаточно холодно. У него были какие-то причины, иного не дано. Но те сложности, которые он создал своим предательством, тот риск, которому подвергнул моих близких…
Это непростительно.
«Дорогие жители города», — я продолжил свою речь. — «Подполье помогло вам и теперь просит вашей помощи».
Вместе со словами я послал импульс — я передал спокойствие, тепло и лёгкую эйфорию чувства защищённости.
Это было похоже на то, как алкоголь размывает страх, только точнее и контролируемее. Я просто… помогал им почувствовать то, что нужно было почувствовать прямо сейчас.
«Я хочу, чтобы вы объединились. Каждый кто может держать оружие, присоединяйтесь к армии Подполья. Вместе мы спасём наш город от третьей волны, от Готорна, преступников и любой другой напасти, которая осмелится угрожать нашему дому».
Толпа сходила с ума. Я видел, как некоторые уже поднимали всё что подвернётся им под руку: палки, камни, даже бочки и ящики, кто-то даже принёс с собой вилы, а у кого-то было настоящее холодное оружие. Тех, кто всё ещё по какой-то причине не в ступил в Подполье, но был готов сделать это сейчас, на этой площади было безумно много. Это тысячи новых боевых единиц, мотивированных объединиться под нашим флагом ради единой цели.
«Если вы не можете учувствовать в бою, вы можете помогать на производствах. Подполье каждому подыщет роль и обеспечит всем необходимым, включая кров, еду и безопасность. Только так мы сможем пережить эти ужасы».
Частично, эффект был обусловлен моим ментальным вмешательством, я нагло «скрашивал» их эмоции. Но не будь они настоящими, у меня бы близко не вышло ничего подобного.
Старушка, всё время моей речи сидевшая на коляске, вдруг стала пытаться подняться. Она отчаянно что-то бормотала про свои навыки шиться и готовки. Дети, так же присутствовавшие в толпе, не теряя времени, уже побежали по улицам жилых домов с подобными криками: «Все! Выходите все! Мы должны спасти наш город!»
Они смотрели на меня теперь не просто с уважением. В их глазах горело почти фанатичное обожание.
— Спаситель! — закричал кто-то из середины толпы. — Костяной спаситель!
— Мы защитим наши семьи!
— Монстры больше не пройдут!
Другие подхватили. Скандирование началось снова, но теперь оно звучало не как мольба отчаявшихся — это был гимн искренне веривших в свои силы.
Я поймал взгляд Лиандри.
Она стояла скрестив руки на груди. Её аметистовые глаза были прищурены, а губы сжаты в тонкую линию. Конечно, этот новый магический поток вокруг меня был слишком ярким — она видела его отчётливо.
Она уже поняла что я делаю.
Её лицо исказилось на мгновение от… отвращения? Разочарования? Но она не вмешалась. Она понимала необходимость этого шага.
Я отдал сигнал своей рукой и подпольщики зашевелились. Те кто стоял по краям площади стали скандировать призывы присоединиться к новым отрядам. И люди тут же зашевелились. Бывшие клерки и простые рабочие сами выстраивались в очереди к заранее подготовленным столам регистрации. На них больше не было еды, только бумаги с указанием адресов и подробностей по вступлению в Подполье. Каждый мог сам выбрать для себя ту роль, в которой был наиболее способен и полезен общему делу.
Я превратил их прежний страх в настоящую решимость. Их отчаяние стало верой в будущее, которого так не хватало многих в последнее время. Тяжёлые времена может победить лишь сильная рука и я в это верил. Этому городу давно нужен был кто-то, кто навёл бы в нём порядок, кто-то способный объединить его и спасти.
Ничего больше не будет прежним. Я прошёл путь от скелета, который не помнил даже себя самого, до строительства собственного бизнеса и партнёрских отношений с одной из подпольных группировок, но теперь я открывал новую веху. Бандитов больше нет, аристократы прижаты Готорном и находятся за стенами Цитадели.
Никаких больше договоров со стражниками, пряток, попыток соблюдать закон, который всегда был против нас.
Я никогда ещё не был настолько близок к реализации своих целей, чем сейчас, в этот кризис. Но работы ещё слишком много. Я изменю этот город окончательно. Починю его и все вздохнут свободно, а я получу в своё распоряжение весь его производственный и военный потенциал.
Я передал короткий приказ Клыку:
«Уведи пленных и хорошо допроси. Мы должны выяснить почему Хвост нас оставил и что он уже успел выдать — любые зацепки. Вряд ли Готорн раскрывает пешкам свои настоящие планы».
Клык медленно кивнул. Его морда всё ещё была искажена болью и яростью, но он взял себя в руки. Он знал что стоит на кону.
Я развернулся и покинул сцену под овации толпы.
Как только я оказался за кулисами, я отключил связь со скелетами и… Меня как будто вырубили.
Мои костяные ноги подкосились. Я успел схватиться за стену одной рукой