Остальные дипломаты — люди опытные — не сдержали смеха. Не бурного и шумного, который мог бы быть в более простой компании, но вполне себе отчётливого. Даже посол улыбнулся, после чего сказал, по‑отечески глядя на молодого неопытного дипломата:
— Ни в коем случае мы этого Павла Ивлева не исключаем. Люди, вместо которых приходят сыновья таких важных персон, как первый заместитель министра иностранных дел, для нас особенно ценны. Будем надеяться, что однажды он и сам придёт по очередному приглашению, и мы сможем с ним получше познакомиться.
Глава 4
Москва, квартира Шадриных
Маша проснулась только в девять утра. Вышла к бабушке растерянная, волосы растрёпанные, в лицо ей не глядит, в пол смотрит. Значит, помнит она всё, что вчера было, — поняла Виктория Францевна. Не став тянуть, она тут же спросила её:
— Внучка, когда же я упустила тебя?
— О чём ты, бабушка? — так и не поднимая глаз, тихо спросила Маша.
— Ты со мной уже пять лет живёшь, как родители твои тебя здесь оставили, чтобы ты поступила в университет и училась в нем. Значит, я за тебя и отвечаю. Поэтому у меня и вопрос такой к тебе: когда я тебя упустила? Ты же раньше нормальная девушка была, вежливая, воспитанная, дурью всякой не маялась. Как так вышло, что тебя с дипломатического приёма французского, на который ты с приличным молодым человеком пошла, привозит дипломат наш из Министерства иностранных дел, да такую пьяную, что я уже обрадовалась, что ты хоть ему адрес свой сказать смогла…
— Ну, виновата, бабушка, — ответила наконец-то Маша. — Просто не ожидала я, что вино там у них такое крепкое. Я пару бокалов всего и выпила.
— С пары бокалов ты не рухнула бы тут же спать, как приехала, — грустно покачала головой бабушка. — И не понадобилось бы нашему дипломату тебя с приёма выгонять раньше времени. Не отпирайся, видела я прекрасно, в каком ты состоянии вчера была. Ты такое впечатление, что всю бутылку вина выхлестала там.
— Ну, может быть, три бокала выпила, — неохотно сказала Маша. — Ну так я и сама тем не горжусь. И вообще, у меня голова болит. Может быть, не надо всё это обсуждать? Мне и так стыдно.
— Ну как же не надо обсуждать⁈ — возмутилась Виктория Францевна. — Тебя на меня оставили, значит, я за тебя и отвечаю. И за любой твой проступок тоже отвечаю перед твоими родителями. Но, возможно, после того, что ты вчера сотворила, продлится это уже и недолго. Вполне может быть, что твои родители гораздо раньше запланированного срока в СССР вернутся и будут здесь новую работу себе искать. Не все же в МИД работать, правда? Надо и другим людям дать такую возможность!
— Да что ты такое говоришь? — Маша удивлённо посмотрела на неё.
— Эх, Маша, ну а как ты думаешь, пьяные скандалы на дипломатических приёмах устраивать, когда у тебя родители дипломаты, дело возможное? — укоризненно сказала ей Виктория Францевна. — Сейчас суббота. Думаешь, в понедельник тот наш дипломат, что тебя в непотребном виде из посольства забирал, где ты какому‑то иностранцу непонятно что говорила прямо на его глазах, отчёт не подаст наверх, своему начальнику? Он же знает имя твоё, фамилию и адрес наш знает, скорее всего. Там быстро разберутся, чья ты дочка. Как считаешь, в МИД готовы будут оставить за рубежом дипломатов, дочка которых уходит на приём с приличным молодым человеком, да ещё и сыном первого заместителя министра иностранных дел, а выгонять её оттуда приходится, потому что она пьяная с иностранцем болтает?
Тут уже Маша не выдержала и разрыдалась, и бабушка поняла, что всё она прекрасно понимает. Пришлось повести её в ванную умываться.
После этого пошли на кухню. Сидя за столом, Маша, не поднимая глаз от стола, уныло бубнила:
— Бабушка, Витя довёл меня вчера просто. Ты бы знала, как я разозлилась. Он в тайны свои играл, не хотел мне говорить, приглашение от кого получил. А оказалось, что приглашение от Ивлевых. Это меня так возмутило!
— Ну и что с того, что от Ивлевых? — грозно спросила бабушка. — Что плохого, что приглашение от твоих хороших друзей, и моих, кстати, тоже? Ты что, не знаешь, что Витя считает Ивлева Павла своим лучшим другом? А насчёт Галии я вообще была уверена, что это одна из твоих лучших подруг.
— Ну, как бы… Да, — не стала спорить Маша, вздыхая. — Ну ты ж пойми, я же дочь дипломата. А Витя — вообще сын первого заместителя министра МИД, а Ивлевы же не дипломаты. И вдруг я вижу, что Витя по их именному приглашению меня на прием в посольство ведёт. А мне хотелось, чтобы мой парень был не хуже Павла Ивлева. А получилось, что он как жалкую подачку от него взял это приглашение, словно с рук его ест. Вот я и разозлилась.
— Что‑то теперь я в тебе никакой злости не вижу, внучка, — укоризненно сказала бабушка. — А не скажешь ли ты мне вообще, как вы попали в это посольство? Витя же так занят своей учёбой в новом месте. Правильно я понимаю, что ты потребовала от него, чтобы он тебя на этот приём повёл?
— Ну да, — уныло ответила Маша, по‑прежнему пряча глаза.
— Ты что, серьёзно думала, что он к папе своему побежит за этим приглашением на приём? — удивлённо спросила бабушка. — Отец его не может себе позволить, нарушая общепринятый порядок, своего сопляка‑сына на приём посылать в чужие посольства, да ещё в те, которые друзьями нашей страны не являются. Так что логично, что Витя попросил это приглашение именно у Павла Ивлева, зная, что тот часто на приемах бывает. И причём тут вообще, что Павел и Галия не имеют никакого отношения к дипломатии? Ты бы гордилась лучше, что друзья твои хорошие таких успехов достигли, что их в иностранные посольства зовут и у них приглашение лишнее имеется. А не вела себя, как Шамаханская царица!
Маша в этот раз