— Ну да, бабушка, сглупила я сильно, получается. Занесло меня…
— Это хорошо, что ты это понимаешь, — сказала бабушка уже немножко более добрым голосом. — Но это, правда, не означает, что тебе не придётся теперь отвечать за последствия своего глупого поведения. Что делать‑то собираешься? Парня своего обидела своей надменностью. Он старался искренне, у своего лучшего друга приглашение тебе раздобыл на посольский приём, а ты себя как повела? И родителей подставила… Да и зависть твоя и высокомерие по отношению к Паше с Галией меня настораживают. С каких это пор ты так к людям относиться начала? Кем себя возомнила?..
Тут Маша снова разрыдалась, но бабушка в этот раз в ванную её умываться не повела. Молча ждала несколько минут, пока плечи Маши не перестанут дёргаться, после чего спросила:
— Так что делать‑то будешь, внучка? Не хочешь для начала перед Витей извиниться? У тебя, между прочим, теперь вся надежда на то, что у твоих родителей не будет проблем, именно на него.
Маша удивлённо подняла стыдливо опущенную над столом голову, взглянув на бабушку.
— Ну а что? Ты не забываешь, что его отец — первый заместитель самого Громыко? Только у него и может получиться, если он захочет, упросить министра не увольнять твоего отца со службы. Правда, придётся твоему Виктору идти уж тогда к отцу и всё ему честно рассказать о том, что ты учудила.
Тут Маша снова неожиданно для бабушки расплакалась.
— Ну, а теперь чего ревёшь? — недоумённо спросила её Виктория Францевна.
— Так отец Витин там тоже был на приёме, он же там выступал после посла. Так что он, скорее всего, знает уже, что я натворила.
— Так ты что, бросила его сына у него же на глазах и к иностранцам пить побежала? — всплеснула руками от изумления бабушка. — А где в это время был твой мозг?
— Я не подумала, бабушка, — вздохнула Маша. — Злилась просто очень на Витьку и обижалась. Решила, что если мы не разойдёмся хоть на время, то я ему ляпну что-нибудь злое… И плевать, что мы в посольстве… Думала, так лучше будет, если мы отдельно походим. Успокоюсь, надеялась. Потому немного вина и выпила.
— Немедленно звони Вите и извиняйся! — приказала бабушка суровым голосом. — Я уже поняла, что всё плохо, но не думала, что настолько. Это же надо. Да еще из-за ерунды такой! Откуда у тебя эта спесь вообще взялась? Ни я, ни твои родители никогда не считали себя выше других людей. Да и что за дурь вообще тебе в голову втемяшилась, что если Ивлевы не дипломаты, то это плохо почему‑то, что они на посольские приемы часто ходят? Ты что, дочь боярская, а они холопы тебе, что ли? Ни разу тебе никто ремня не давал, внучка, а надо было, очевидно. Ишь, дворянка столбовая тут выискалась! Бегом звонить иди!
Внучка, не возражая, тут же встала послушно из‑за стола и пошла к телефону. А Виктория Францевна пошла за ней и встала около телефонного аппарата, когда внучка за трубку взялась.
— Ты что, бабушка, будешь стоять рядом и всё слушать? — возмутилась Маша.
— Да, буду стоять и всё слушать, — твёрдо ответила Виктория Францевна. — После вчерашнего тебя разве это удивляет? А то мало ли что ты снова отчебучишь. Не доверяю я теперь тебе больше.
Маша набирала номер Вити уже без всяких дальнейших возражений.
* * *
Москва, квартира Макаровых
Виктор спал ночью очень плохо. Как тут будешь нормально спать, когда злишься на собственную девушку? Ему теперь и перед отцом тоже было стыдно. Тот вроде и не упрекал его в том, что он Машу одну оставил на приёме, но когда они это обсуждали, в сторону смотрел — что в случае его отца было прекрасным индикатором того, что он недоволен его поступком.
Отец с утра в министерство уехал на работу. Так часто бывало по субботам. А мама с утра, конечно, заметила, что сын мрачный за столом сидит и вилкой вермишель ковыряет с сосисками.
— Что‑то не так, сынок? Учёба тебя совсем замучила? — предположила она.
— Да нет, мама, с учёбой всё хорошо. Так, просто устал сильно за неделю, — тут же подобрался Витя.
По‑прежнему рассказывать ничего о том, что вчера произошло на приёме, он матери не собирался. С отцом они вроде бы всё уже обсудили, и достаточно. Нечего маму лишний раз волновать.
К счастью, мама в душу не лезла. Поняла, наверное, что, что бы там у него ни было, обсуждать это он с ней не собирается.
Зазвонил телефон. Мама была в коридоре, взяла его и тут же радостно крикнула Вите:
— Сынок, это Машенька твоя звонит!
А вот Витька звонку этому совсем не обрадовался.
Маша, конечно, раньше взбрыкивала иногда — к этому он уже привык. Но вот вчерашнее поведение за все рамки однозначно вышло. Отец мог бы ему и не говорить об этом, он и сам это прекрасно понимал. Устроила, понимаешь, скандал на пустом месте, за то, что он повёл её на французский приём. Интересно, у него на курсе, хоть раньше в МГУ, хоть теперь в МГИМО, нашлась бы хоть одна девушка, которая бы в такой ситуации устроила бы ему скандал? — подумал Виктор, идя к телефону. Правда, разговаривать в присутствии мамы не захотел.
— Мама, подержи пока трубку, я трубку в папином кабинете сниму, — попросил он её.
Взял трубку, дождался, когда мама положит свою, и только после этого, прикрыв дверь в кабинет, поздоровался с Машей.
Машу сегодня было не узнать: голос у неё был робкий. Она лепетала что‑то о том, что вчера вела себя недостойно и сейчас об этом очень сильно жалеет. Просила простить ее.
Витя слушал её не перебивая. Ещё недавно этот голос вызывал у него только очень положительные эмоции. А сейчас он слушал Машу и понимал, что, пожалуй, вполне готов какое‑то время пожить без того, чтобы тесно с ней общаться.
Поэтому, когда она предложила встретиться сегодня или завтра и посидеть в каком‑нибудь кафе, он сухо ей сказал:
— Сейчас очень сильно занят, у меня много работы. Мне в понедельник очередной экзамен надо пересдавать.
На Машины вопросы, когда они смогут встретиться, ответил:
— Уже, скорее всего, наверное, в следующем году, не раньше.
После чего сам