Тяжёлая дверь в стене арены со скрежетом отворилась, и на песок вышли два охранника‑сцинка, направив на меня взведённые арбалеты. Старший из них, с уродливым шрамом через всю морду, прошипел с акцентом на системном языке:
— Давай в бараки. Сегодня ты честно заработал ужин. Сейчас к лекарке, она тебя подлатает, потом в душ, и можешь быть свободен… Ну, почти свободен. В пределах барака, безволосая обезьяна.
Он скабрёзно усмехнулся и громко, по‑хозяйски, хлопнул меня по плечу, отчего рана в боку отозвалась острой болью — словно раскалённый гвоздь вонзился в плоть. Затем он развернулся и пошёл вперёд, даже не оглядываясь, чтобы проверить, иду ли я за ним. Он знал, что пойду. А куда мне было деваться?
Я поплёлся следом, придерживая руками разрубленный бок.
В голове крутились обрывки воспоминаний — о своём доме, о своей жизни, о своём мире, о том, как всё пошло прахом. Я пытался ухватиться за них, но они ускользали, растворяясь в серой пелене настоящего. Кто я теперь? Безволосая обезьяна на потеху толпе? Модифицированный гладиатор, чья единственная ценность — умение убивать? Каждый раз, выходя на арену, я задавал себе этот вопрос. И каждый раз ответ был один — я тот, кто выживает. Несмотря ни на что. Несмотря на боль, на унижения, на эту бесконечную кровавую карусель насилия.
Но иногда, в редкие минуты тишины, я ловил себя на мысли — что, если однажды я просто не смогу встать? Что, если следующий бой станет последним? И что тогда? Пустота? Или, может быть, освобождение? Эти вопросы терзали меня, но я гнал их прочь.
Кровь уже перестала течь ручьём, как в разгар схватки, но продолжала капать на утоптанный песок и каменные плиты коридора частыми, тёмно‑красными каплями. Она отмечала мой путь, словно маленькие, зловещие метки на экране навигатора, ведущего в никуда. В очередной день сурка.
Как я только докатился до жизни такой…
1. Самый обычный день
Чёрт бы побрал этот ноябрь! В тот вечер, один из бесчисленной череды ему подобных, какая‑то особенная, почти осязаемая хтонь витала в промозглом воздухе. Она пропитывала каждый вдох, оседала на коже липким холодом, заставляла ёжиться даже под толстым бушлатом. Ветер, сырой и пронизывающий, как взгляд судебного пристава, завывал в голых ветвях деревьев, швырял в лицо ледяную крупу, будто мелкие осколки стекла. Я натянул бушлат поплотнее, поднял воротник, но это едва ли спасало — холод пробирался под одежду, сковывал движения, напоминал о неумолимой реальности.
Выйдя из подъезда обшарпанной пятиэтажки, я остановился на секунду, вглядываясь в серую пелену сумерек. Где‑то вдали мерцали редкие огни, словно тонущие в тумане маяки. В голове крутилась одна и та же мысль: «Опять. Опять этот круг». Но выбора не было. Пора было отправляться на очередную подработку, на очередной круг моего пролетарского подвига.
К сорока пяти годам — возрасту, когда приличные люди обычно обзаводятся брюшком, солидностью и счётом в банке, — я подошёл с багажом прямо противоположным. Ни счёта, ни машины, ни дачи, ни даже того, что принято называть семьёй, у меня не имелось. Всё это было когда-то. И всё сплыло, унесённое мутным потоком времени.
Когда‑то, в прошлой, почти забытой жизни, я поставил на кон всё, что имел, и открыл своё дело. Помню тот день… Солнце светило ярко, в воздухе пахло весной и возможностями. Я сидел в крошечном офисе, разглядывал устав ООО, ещё пахнущий типографской краской, и думал: «Вот оно. Начало».
Дела шли, как им и положено, — с переменным успехом. Были взлёты, были падения, но чаще фортуна мне всё же улыбалась, хоть и скалилась при этом как‑то хищно. Моё детище, наречённое пышным, но оттого не менее бессмысленным именем «Общество с Ограниченной Ответственностью», росло и, не побоюсь этого слова, процветало. Нет, оно не приносило баснословных барышей, не позволяло сорить деньгами в парижских ресторанах, но на вполне безбедное существование хватало с избытком.
Я перебрался в одну из стран ближнего зарубежья. Купил квартиру в новостройке с панорамными окнами, откуда открывался вид на город, сверкающий огнями по вечерам. Приобрел машину — не роскошь, но надёжную, с удобным салоном и мощным двигателем. А потом и дачу у озера — тихое место, где можно было дышать полной грудью, слушать шелест листвы и плеск воды. Без ложной скромности, я определённо имел право причислить себя к среднему классу.
Но прослойка этого самого среднего класса в моей родной стране была не то что тонка — она была призрачна и неощутима, как дух коммунизма. А в той стране, где я решил бросить якорь, разрыв между нищими и богатыми зиял и вовсе катастрофической пропастью. На фоне огромной массы оборванцев и бедняков я со своей налаженной жизнью и финансовой независимостью выглядел… Кем? Богачом? Разумеется, нет. Но преуспевающим и, что важнее, перспективным — это совершенно точно.
Естественно, такой молодой, перспективный и не обременённый финансовыми проблемами мужчина не мог долго оставаться в одиночестве. И женщина, как и положено по сценарию, очень скоро в моей жизни появилась. Елена. Я до сих пор помню её улыбку — тёплую, искреннюю, способную растопить любой лёд. Мы познакомились на вечеринке у друзей, и уже через час я понял, что это не просто мимолетное знакомство. Через полгода мы переехали в ту самую квартиру с панорамными окнами. Ещё через год появился сын — Максим.
Казалось бы, живи да радуйся. Что могло пойти не так в этой идеально выстроенной картине? А то, что в мой аккуратный, выверенный до последней копейки мирок бесцеремонно, как пьяный босяк в трактир, ввалилась она — Большая Геополитика.
Сначала дела пошли хуже. Клиенты стали задерживать платежи, поставщики повысили цены, а банки ужесточили условия кредитования. Я затянул пояс, стал работать больше, вгрызаясь в гранит коммерции с удвоенной энергией. Потом дела пошли ещё хуже. Пришлось сократить часть сотрудников, а самому буквально поселиться в офисе. Я проводил там дни и ночи, пил кофе, питался бутербродами. Всё это случилось не за один день и даже не за один месяц — удавка на шее моего благополучия затягивалась медленно, методично, с садистским наслаждением.
Молодая жена, не выдержав моего постоянного отсутствия, решила, что семья для неё важнее моих коммерческих баталий. Она не устраивала скандалов, не кричала, не бросала в лицо упрёков. Просто собрала вещи, взяла Максима и исчезла.