— Эй ты, ну-ка дуй сюда!
«Это сама мать тьма с тобой говорит», — промелькнула в голове дурная мысль.
— Слышишь, мудила?!
Взлететь мне не удалось, но на месте я не остался и бегом вернулся в контейнер. Запер дверь, допил четвертинку и лег на книжки. Под головой оказалась книга Лимонова, изданная в начале девяностых годов издательством «Глагол». Я открыл наугад и прочитал: «Что ж ты, мир — еб твою мать! Ну, я терплю-терплю, но когда-то это мне надоест. Раз нет места мне и многим другим, то на хуй такая цивилизация нужна?!»
Засыпая, я вдруг догадался, что из темноты мне кричал ночной охранник.
Снилось, что я древнерусский князь, устроивший прием в своих хоромах. Я сидел на троне в огромном, светлом зале. Заходили голые женщины, кланялись, а я молча и надменно указывал, куда им идти. Вправо — на выход, влево — в мой гарем. Плешивый пожилой слуга с шерстяными бакенбардами принес на подносе кубок вина. Я отпил, вылил остатки ему на голову, а потом весело засмеялся. И от смеха проснулся.
Было утро, рынок потихоньку открывался. Я вышел на улицу, закурил у входа. Сразу накатила дурнота. Поздоровался с парой знакомых, выкинул мерзкую сигарету и вернулся назад. Сотни книг смотрели на меня. Я представил, как буду их все переставлять, весь мокрый от пота и покрытый пылью, как мумия.
Я не знал, чем себя занять. Поехать домой и похмеляться? Сидеть тут и тоже похмеляться? Лечь под поезд? Одно знал точно: заниматься перестановкой мне точно не хочется. Но я решил остаться. Всегда успею уйти. До продажи алкоголя оставался час с лишним. Можно потерпеть. Хотя каждая минута будет тянуться, как час.
Неожиданно потянулись покупатели. Сначала заглянул старик и спросил, нет ли какой-нибудь книги о тараканах. Сумасшедшие заходили нередко. Я предложил ему «Жизнь насекомых». Старик купил книгу, издал странный писк горлом и ушел.
Потом явилась крупная пожилая дама и купила из коробки «Все по двадцать рублей» стопку любовных романов в мягких обложках. Следом пришли две девочки, обеим лет по шестнадцать, и накупили альбомов с репродукциями великих картин. День складывался хорошо. Но удивляться было нечему. Я вспомнил, что сегодня суббота. Единственное, что злило, — покупатели мешали мне сбегать в магазин за опохмелом.
Заглянул Гриша.
— Ты тут?! — сказал он. — Вот неожиданность!
— Где же мне быть? — ответил я.
— Например, пьянствовать дома.
Тон его мне не нравился.
— Чего тебе надо?
— Не злись, — сказал Гриша. — Я ведь переживаю. И Павел за тебя волнуется.
— Как он?
— Заработал на бирже сорок баксов. Еще учится гнать самогон. А у меня как раз папашин самогонный аппарат лежит без дела. В общем, все прекрасно.
— Рад за вас.
— Заходи в гости как-нибудь. Может, в следующую пятницу?
— Погоди, — ответил я. — Ты ведь брал Павла на пару дней всего.
— Что значит «брал»? Он что, вещь? Пацан теперь сам способен решать. Он хочет у меня пока что пожить. А там будет видно.
— Способен решать, пока пьяный, — проворчал я.
— Теперь он всегда будет пьяный. И вообще, спас его я, между прочим.
Вспомнилось, как жена, забирая нашего сына, сказала, что рожала она, поэтому прав у нее больше.
— Мы оба его спасли, — сказал я.
— Не будем спорить. Но пусть у меня пока поживет. К тому же ты слишком много пьешь.
— Подаю ему правильный пример.
— Очень смешно! Для него это небезопасно. Он невинен и наивен, как ребенок. И лучше бы, чтобы за ним приглядывал вменяемый человек.
— Можно подумать, ты не пьешь?
— Я на время завязал, — сказал Гриша. — И очень доволен.
— Я тоже завяжу вот-вот.
— Когда?
— Скоро.
— Честно говоря, я был бы очень рад. Ты ведь мой друг, я за тебя переживаю.
Почему-то я ему не поверил.
— Ладно. Пойду тоже поработаю.
Когда он ушел, я отправился в магазин и купил водки. Окружающий мир потихоньку наполнился туманом. Заходили покупатели. Всем, кто спрашивал какую-то конкретную книгу, я вяло отвечал:
— Ищите сами.
Кто-то безуспешно искал, а кто-то сразу уходил. Одна дама возмутилась:
— Ну и сервис у вас! А еще вонь!
— Чего?
— Да вонь! Я хозяину вашему пожалуюсь.
— У меня нет хозяев. Я свободный человек.
Спьяну мне так понравилась эта фраза, что я повторил ее еще пару раз в спину уходящей покупательнице. И сказал зачем-то другой покупательнице, которая спросила самоучитель финского языка. Где-то он у меня лежал, но я даже не шевельнулся, чтобы его поискать.
Потом явился щуплый и невысокий мужичок в мятом пиджаке.
— Есть что-то для экстрасенсов? — спросил он. — Какие-нибудь пособия. Хочу открыть третий глаз.
— Кому?
— Себе, конечно. Вообще-то я его уже немного приоткрыл, но пока недостаточно. А иногда он опять закрывается. Мне надо открыть его широко и уверенно.
Я глотнул водки и заметил, что ее осталось уже немного. А прошло всего несколько часов.
— Значит, вы экстрасенс? — спросил я, почти сжевав последнее слово.
— Ну а кто же еще?
— Можете предсказать мое будущее?
Показалось, он даже увеличился в размерах от собственной важности.
— Вообще я бесплатно не консультирую.
— Подарю вам любую книгу, какую захотите.
— А где то, что мне нужно?
— Не знаю. Но вы легко найдете. Вы же экстрасенс.
Пока он копался, я допил водку. Почувствовал какое-то злое отупение. Болело справа под ребрами. Хотелось лечь.
Экстрасенс так ничего и не отыскал. Я предложил ему порнографические открытки. Он вдруг занервничал и быстро ушел.
«Надо поехать на море, — подумал я. — Например‚ на Мёртвое. Хотя оно само ко мне скоро придет, если так продолжу».
Я твердо решил, что сегодня больше не буду пить. Потом почувствовал, что трезвею‚ и в легкой панике побежал в магазин. Туман вернулся.
Я снова остался ночевать в контейнере. Гулять не выходил. Телефон разрядился. Сигареты закончились. Хотелось, чтобы все вокруг накрыло огромным цунами. Но пока что цунами было водочным. Вечером я сделал запас. И уже утром был в стельку пьяный. Впрочем, магазин открыл. На покупателей я теперь и вовсе не обращал внимания. Они скользили мимо, как тени. Что-то спрашивали.