— Мне его даже накормить нечем, — сказал я. — Да и неизвестно, что он ест. И как. Наверно, его надо с ложечки кормить.
— Иу-иу-иу, — ответил парень.
Взгляд его был расфокусирован. С шеи свисал мокрый поводок. Прическа напоминала мокрую дохлую ворону.
— Ладно, пусть обсохнет хоть. Кстати, старуха не видела, как ты увел его?
— Хрен знает, где она шляется, — сказал Гриша. — Во дворе пусто.
— Ведьма хочет его извести. — Я указал на парня.
— Открывай портвейн.
Что я и сделал. Мы выпили и стали разглядывать пацана. Он же таращился куда-то мимо нас, в пространство. Рот был приоткрыт, текли слюни.
— Как тебя зовут? — спросил я.
— Иу-иу-иу.
— Может, Илья? Или Иван? — сказал Гриша.
Он достал третий стакан и налил половину.
— Чего это ты затеял? — спросил я.
— А что еще можно для него сделать? — ответил Гриша. — Он ведь никогда этого не попробует. Кайфанет хоть. И согреется.
Я представил, как пацан, выпив, валится в корчах на пол и испускает дух. Надо будет куда-то деть труп. Можно, наверно, ночью выволочь во двор и привязать назад к дереву.
— Может, ну его? — сказал я. Правда, без особого напора.
Парень взял стакан двумя руками и осторожно понюхал. При этом продолжал таращиться в пустоту.
— Не бойся, это вкусно и сладко, — сказал Гриша.
— И внутри тебя расцветет радуга, — добавил я. — Боженька знал, что делал, когда превращал воду в вино.
— Начитался книжек, — проворчал Гриша.
Портвейн парень выпил маленькими глотками. Не поперхнувшись. И даже облизнулся. Стакан он продолжал держать у подбородка. Гриша тут же налил еще половинку.
— Не гони, он же неопытный.
— Ладно, ладно. Еще разок, и все.
Добавку пацан выпил, как мне показалось, с большей жадностью. И продолжил сжимать стакан.
— Хватит тебе, сынок, — сказал Гриша. — И так полный, считай, вылакал.
— Иу-иу-иу.
— Не спорь.
— Слушай, — сказал я. — Мне приснилось или ты вчера ходил на свидание?
— Не вчера, — отозвался мрачно Гриша. — Познакомился с шаболдой одной. Она хотела папаше в подарок финку НКВД. То-се, поболтали, сходили вечером в кафе, потом ко мне. Утром проснулся, ее нет. Финку увела и девять косарей из бумажника.
— Клофелинщица?
— Я и сам наклофелинился будь здоров.
Раздался громкий стук. Парень поставил стакан на стол и сложил руки на коленях. Я пригляделся. С ним произошли явные изменения. Лицо будто подтянулось, а взгляд прояснился. Он прикрыл рот и перестал ухмыляться. Мне показалось, что он внимательно нас слушает.
— А дальше что? Нашел ее?
— А что, я поисковая собака?
Парень подвинул стакан к бутылке. Взгляд его скользнул по горлышку и остановился на Грише.
— Еще, — сказал парень четко и внятно.
Мы застыли.
— Еще, — повторил он. — Чего смотрите? Налейте мне еще.
Покосившись на меня, Гриша налил. Парень выпил, держа стакан твердой рукой.
Издав предварительно много эканья и меканья, я спросил:
— Ты себя как чувствуешь?
— Нормально, — ответил он, вытерев губы. — Только ноги мокрые. И трусы прилипли. Старая крыса опять налакалась и забыла обо мне. — Он встал и прижал руку к груди. — Спасибо, мужики! Если бы не вы, торчал бы там до утра.
Потом он сел и закинул ногу на ногу. Указал на бутылку:
— Как это называется?
— Портвейн, — ответили мы с Гришей одновременно.
— Вот это вещь! Я будто заново родился. Будто вышел к свету.
— Оно и заметно, — сказал я.
Я мгновенно и полностью протрезвел.
— Как тебя зовут? — спросил Гриша. — Кто ты? Расскажи. Слушай, ты что, притворялся идиотом?
— Разве можно притворяться идиотом? — отмахнулся парень. — Зовут меня Павел. Эта старая ведьма моя дальняя родственница. Что-то типа троюродной бабки. Точно не знаю.
— Вы вдвоем живете?
— Ага. Еще был кот. Но она его отравила.
— А где твои родители?
— Умерли, кажется. Я жил в интернате. Она меня забрала. Думает через меня квартиру получить. Рассылает писульки по инстанциям и меня таскает, показывает. На прошлой неделе я обделался в чьем-то кабинете. Страшно вспомнить. Показывал ей, что пора делать ка-ка, но она в этот момент какое-то очередное заявление строчила. А еще она мне усы выщипывает пинцетом, сволочь.
— Слушай, — сказал я. — Но теперь ты выздоровел, получается! И старую ведьму прижмешь к ногтю.
— Так и будет, — кивнул Павел. — Кончились мои мучения. Я ее отправлю в дурдом или в дом престарелых. Правда, мне надо еще многое понять. Я чуток отстал от жизни, как вы заметили.
Павел налил себе и с наслаждением выпил.
— Для начала почитать законы. Хотя читать я не умею. Но научусь.
— Вообще, ты в порядке, — сказал Гриша. — Бойкий. Говоришь хорошо.
— А то! Сколько я времени провел в очередях. И сколько на улице! Но я вбирал в себя мир. Только вот не мог выпустить его назад.
— За тебя! — Я поднял стакан.
Мы чокнулись и выпили. Дальнейшее помнится смутно. Портвейн закончился. Я приволок проигрыватель, и мы танцевали, точнее, скакали и корчились под какой-то старый рок-н-ролл. Пластинку заело, но это было даже смешно. Потом случился провал. Проснулся я утром, на привычном диване. За окном светило солнце. На проигрывателе вхолостую крутилась пластинка, игла зацепилась за наклейку и громко шуршала. В углу кухни сидел Павлик, обхватив колени руками.
— Ты чего это забился? — спросил я. — Гриша ушел?
Пацан не ответил. Рот его был приоткрыт, взгляд расплылся.
— Павел, — позвал я.
— Иу-иу-иу!
Невыносимо хотелось похмелиться. Я позвонил Грише.
— Ты где?
— На рынке уже.
— А Павел?
Мелькнула мысль, что у меня началась белая горячка и этот слабоумный пацан в углу — лишь видение.
— Так он с тобой оставался. Вы там что-то вроде танго танцевали, когда я уходил. Пропал?
Я тронул Павлика пальцем.
— Тут сидит. Но он опять стал идиотом. Я думал, мы его вылечили вчера.
— Может, нам это все померещилось?
— Слишком уж все было натурально.
— Не знаю. Наверно, так бывает. Я фильм один видел, там идиот стал нормальным, а потом опять стал идиотом.
— А я книгу похожую читал. Ладно. Что теперь делать?
— Понятия не имею. Пусть у тебя живет. Ну или отведи его домой. Что еще остается?
— Ты заварил, а мне расхлебывать?!
— Конец связи, — торопливо ответил Гриша.
Конечно, я не мог оставить парня у себя. А где он живет, не знал. Поэтому вывел во двор и с тяжелым сердцем привязал к дереву.
— Иу-иу-иу! — попрощался Павлик.
— Будь здоров. Прощай, — сказал я и всхлипнул.
Подходя к своему подъезду, я услышал вопль. Через двор бежала старая ведьма, а за ней, копаясь в смартфоне, плелся участковый.
— Вот он, вот! — закричала бабка. — Нашелся.
— Прелесть! — ответил участковый. — Тогда я пошел.
— Но его тут не было!