Рассказывая мне о своих многочисленных параболических полетах, Сьюзан Бакл из Британского космического агентства отметила, что даже без скафандра «тело [в условиях микрогравитации] ведет себя совершенно иначе. Оно просто не знает, что делать». Вот почему космонавтам приходится тренироваться совершать знакомые действия, например поворачивать гаечный ключ, в условиях, где эти повседневные операции кажутся такими непривычными, что надо заново учиться их выполнять. Космонавты должны научиться подстраивать свои движения и жесты к возможностям каждой конкретной модели скафандров. В ходе тренировок космонавты учатся «переводу», помогающему им привыкнуть к «диапазону подвижности» (Gast & Moore 2011: 323). По мнению Аннализы Доминони (Dominoni 2015: loc. 289; 275), движениям не просто приходится переучиваться – их надо по-новому выстраивать, и дизайнеры, разрабатывающие различные предметы и инструменты для космоса, должны думать «не только о самих вещах, но и о том, как люди будут ими пользоваться и какие движения при этом совершать». Создавая инструменты и одежду, которые будут служить космонавтам в условиях микрогравитации, необходимо продумать движения, которые позволят пользоваться этими предметами. Продумывание движений и разработка дизайна должны быть неотделимы друг от друга, потому что одно определяет другое. Например, рукоятку инструмента надо сделать такой, чтобы космонавт смог держать ее в загерметизированной перчатке, и от дизайна рукоятки зависит, каким образом космонавт научится держать этот инструмент. Что касается скафандра и прочего снаряжения, необходимо придумать новый способ ходить или перемещать тело в пространстве, который учитывал бы налагаемые скафандром ограничения, а скафандр, в свою очередь, следует сконструировать так, чтобы он облегчал эти движения. Это пошаговый взаимообратный процесс, в котором охват рабочей зоны и диапазон возможных в ней жестов обуславливают дизайн инструментов или скафандра – и наоборот.
Когда космонавты заново учатся двигаться и привыкать к этим движениям, им приходится привыкать в том числе к отсутствию сопротивления. В условиях земного тяготения тело большей частью совершает движения в двух направлениях – совпадающем с направлением силы тяжести и противоположном ей. Как правило, движение вверх требует больших усилий, чем движение вниз. Когда мы поднимаем руку, наши мышцы сопротивляются силе тяжести, а когда рука расслабляется, она опускается вниз под действием той же силы. Однако в отсутствие гравитации человек может «свободно» двигаться в «трехмерном» пространстве. В невесомости «[уже] не надо напрягать мышцы, чтобы двигаться» в том или ином направлении (Bureaud 2003). Эту легкость движений можно воспринимать как свободу, а гравитацию – как ограничение, силу, препятствующую свободе движений. Но, учитывая, что человечество веками выполняло различные операции и создавало инструменты в условиях земной гравитации, она обычно помогает осуществлять повседневные действия, а не является для них помехой. Привычные для нас движения и жесты приспособлены к воздействию силы тяжести, а иногда и невозможны без него.
Пережив состояние невесомости в параболических полетах не менее четырнадцати раз, хореограф Кицу Дюбуа увидела в этой свободе напоминание о том, как часто движения, совершаемые нами изо дня в день, зависят от силы тяжести и соприкосновения с твердой поверхностью. На Земле очень многие движения нашего тела начинаются с «момента импульса», когда сталкиваются две противоположные силы. Например, для ходьбы необходимо присутствие силы гравитации, после каждого шага притягивающей тело к земле, а сама твердая поверхность нужна, чтобы отталкиваться от нее при каждом новом шаге. Чтобы покружиться в платье, тоже необходима твердая поверхность, которая служит телу опорой. Сила тяжести и трение нужны и для того, чтобы прекратить уже начавшееся движение. В условиях микрогравитации, как Дюбуа узнала на собственном опыте, тело, начав вращаться, не останавливается, даже если полностью расслаблено. Поэтому свобода, которую дает невесомость, – одновременно дар и проклятие: получая свободу, человек неизбежно теряет контроль. Наглядным примером тому служат самые обычные движения и действия, такие как процесс надевания и снятия с себя одежды (см. третью главу).
Затруднения, связанные с возможностью контролировать свои движения в условиях микрогравитации, отчасти объясняются неустойчивым положением как самого тела, так и предметов, с которыми взаимодействует пассажир космического корабля. На Земле мы прочно стоим на ногах, и это отражается в том, как устроена наша одежда. Обувь – связующее звено между телом и поверхностью земли, она позволяет нам ощущать твердую почву под ногами. Через обувь мы чувствуем воздействие силы тяжести – она тянет наши ступни к земле и в то же время принимает на себя вес нашего тела. Уже сама форма обуви показывает, что ее дизайн рассчитан на условия земной гравитации. Создавая обувь, дизайнеры стараются, чтобы она была устойчивой и помогала сохранять равновесие, и проводят четкую границу между подошвой – основанием, на которое действует сила тяжести, – и верхней частью. Дизайнеры исходят из того, что обувь будет весом прижата к горизонтальной поверхности, в соответствии с чем и делают заготовки 29. Но, поскольку в невесомости предметы не падают, а парят, «плоские поверхности… становятся не нужны» (McKinnon 2015), а подошва, по крайней мере в том виде, в каком мы привыкли к ней на Земле, оказывается совершенно бесполезным элементом. В отсутствие силы притяжения отпадает сама необходимость в привычной для нас обуви. По словам Сьюзан Бакл, «когда вы парите в воздухе, совсем не важно, что у вас на ногах». Как и другие участники параболических полетов, организуемых Novespace, она в интервалы невесомости не снимает белые кроссовки, но только для того, чтобы приземлиться на ноги на пол кабины, когда воздействие силы тяжести возобновится. На Международной космической станции (МКС) космонавты, как правило, не носят обувь, потому что нет ни пола, на котором можно было бы стоять, ни возможности удержаться на ногах без посторонней помощи.
Так как в невесомости нельзя добиться устойчивого положения, просто выпрямившись «стоя», приходится искать другие способы зафиксировать тело в нужной позе. На борту МКС ко всем поверхностям прикреплены поручни, за которые можно ухватиться не только руками, но и ногами. Поэтому точкой опоры космонавтам в кабине может служить любое место, где они соприкасаются с занимающими устойчивое положение предметами. Можно заметить, что космонавты передвигаются по кабине, помогая себе руками, почти как дети, цепляющиеся за перекладины и лесенки на детской площадке (NASA 2015a). Хотя на МКС есть специальные «стремена», куда можно просунуть ноги, зафиксировав ногу в таком креплении, космонавт ощущает воздействие силы, толкающей его вверх, а не прижимающей его ступни к поверхности под ним. Во время работы космонавтам требуется занять устойчивое положение, а поскольку сидя или стоя сделать это нельзя, пользуются специальными съемными креплениями. Эти крепления могут состоять из одного или нескольких ремешков, длина которых регулируется и в которые можно просунуть ногу. В более непринужденной обстановке космонавты нередко цепляются за поручни ступнями (Behrendsen 2013). Таким образом, точкой соприкосновения с твердыми поверхностями оказывается прежде всего не подошва, а верхняя часть ступни. Астронавт Скотт Келли (Kelly 2016) рассказывал, что сверху у него на ступнях появились мозоли, а подошвы, на которые ему