— Что это ты тут все время пишешь? — насмешливо спросил он. Я попытался отобрать у него драгоценную тетрадь, но он увернулся. Он куда сильнее и проворнее меня.
— О, вы только гляньте! Какая отборнейшая зеленющая тоска. «Дорога из ниоткуда в никуда, у меня нет имени…» — начал зачитывать он, кривляясь. — Нет имени? Хочешь я дам его тебе? Будешь… эм, — он притворно наморщил лоб. — Будешь Хронистом, а? Как тебе?
— Отдай, — прорычал я.
— Отдай, — тихо повторил за мной Баярд.
— Змей, — строго сказал Старик. Сидящий рядом с ним Странник, имени которого я не знал, одетый в дурацкий разноцветный плащ, залился неприятным лающим смехом, от которого меня пробрала дрожь.
— Ладно-ладно, держи свои драгоценные бумажки, — Змей поморщился и бросил мне тетрадь так, что я еле успел ее подхватить.
Из всех собравшихся здесь мне были знакомы лишь трое. Чертов Змей, лучше бы мне вовсе не знать его, спутник его Баярд и Старик. Остальных троих я не знал. Со Змеем мы встретились впервые на моем втором Маяке и уже тогда не поладили. Наверное, потому, что все в нас было слишком разным. Почти все Странники, которых я знал, обретали память только на Маяках, а вне их нам приходилось придумывать всевозможные способы, чтобы не потерять драгоценные воспоминания. А вот Змей был из тех редких счастливцев, что умудрялись не терять память ни на Маяках, ни в пути между ними. А он еще и любил этим прихвастнуть. Обидно только, что задевало это только меня. Баярда и Старика это вовсе не трогало. Видимо, как раз-таки это и было причиной, почему он относится ко мне с явным пристрастием.
— Нет, ну скажи мне, Старик, — Змей, вернувшись на свое место, видимо, все никак не мог успокоиться. — Разве это нормально? Столько бумажек за собой таскать? Я не в первый раз его вижу, а бумаг все больше и больше. Так, глядишь, и в дверь скоро не пройдет…
Человек в пестром плаще снова засмеялся, и я почувствовал, как во мне закипает ярость от того, что Змей говорил так, будто меня здесь не было.
— У каждого свой путь, — с легкой улыбкой ответил Старик.
От его слов я немного успокоился, но лишь самую малость. Со Стариком я тоже уже встречался раза два, но так и не понял, нравится он мне или нет. Его рассказы были интересными, но часто непонятными мне.
— Так что, не понравилось тебе это имя? — Змей, похоже, и не думал от меня отставать.
— Нет, ты ничего обо мне не знаешь, чтобы давать мне имя.
— Ну я подумал, раз ты так страдаешь, что его у тебя нет, почему бы мне тебе не помочь. Не протянуть руку помощи, так сказать… — Змей снова противно улыбнулся.
— Я никогда не пожму твоей руки, — зло сказал я.
— Ах, ты разбиваешь мне сердце! Как же мне теперь это пережить? — Змей сделал наигранно-трагичное лицо, а потом не выдержал и заржал. — Хотя нет, как-нибудь переживу. Еще в чернилах вымажусь. Ты когда их мыл-то в последние раз?
Злость внутри меня разгорелась с новой силой.
— Ты… — прорычал я.
— Что я?
— Ты! Когда-нибудь ты поймешь, что это такое — терять память! — выкрикнул я.
— У-у-у, как страшно… — снова стал кривляться Змей, а потом уже серьезно сказал — Исток моего пути в Северных землях, где некогда было одно из царств Наагов. Память — это мой дар, Хронист. Так что такого никогда не случится.
О Наагах я никогда не слышал, но спрашивать, и тем самым признаваться в своем невежестве, мне совсем не хотелось, так что я промолчал.
— И старая кошка однажды опалит усы, ваше высочество, — вдруг произнес нараспев тот самый чудак в пестром плаще. — Песни о вас доходят и до моих дорог, надо полагать, их автор сидит рядом с вами, — чудак склонил голову в сторону Баярда.
Баярд коротко кивнул, но продолжил молчать, а я, уже в который раз, задавал себе вопрос — «Что свело их вместе?»
— Если такое случится, так и быть даю слово, что пожму ему руку, — сказал Змей, кивнув на меня.
— Ох, слово принца, это так занимательно, — сказал, посмеиваясь, чудак. — Но я бы на вашем месте, господин Змей, был бы поосторожнее с этим юнцом. Он хоть и сделал всего пару шагов, но его слова имеют силу, я вижу.
— Сказал тот, кто зовется Слепцом, — усмехнулся Змей. Слепец лишь рассмеялся, зато ответил Старик:
— Имена всего лишь имена. Говорят, что и змеи мудры…
Змей промолчал, хотя слова Старика явно его задели, и мне даже стало немного смешно от его перекошенной рожи.
Все-таки странная вещь — имена Странников. Иногда я их вовсе не понимал, может от того у меня до сих пор и не было своего. За что Змея прозвали Змеем? Или вот Старика — Стариком? С виду он был вовсе не стар, и у него не было бороды, посоха или горбатой спины. А Слепец, насколько я видел, был зряч. Лишь имя Баярда мне было понятно, в одном из миров так называли бродячих певцов, и всякий раз, когда я встречал его, он носил с собой какой-нибудь инструмент. Сейчас это была мандолина.
Когда мы встретились с ним впервые, я еще не знал, что он спутник Змея, тогда он был один, и мы с ним поладили. Хотя, даже сейчас он все равно мне нравился. Он рассказал мне тогда, что у него, как и у меня, есть способ сохранять память. Для меня это были записки, а для него — музыка. Все песни, что он сочинял, оставались с ним. Я думал об этом много раз и в каждый из них заходил в тупик. Мы с Баярдом в чем-то похожи — и по характеру, и даже способами запоминать, так почему же он спутник такого, как Змей? Почему мы с ним не могли бы странствовать вместе?
Да, это вторая вещь, которая была у всех, кроме меня.
У всех остальных, кого я встречал, был свой спутник, попутчик, как мне рассказывали — тот, с кем Странник не разлучался почти никогда. Сколько бы я не убеждал себя, что никакой спутник мне не нужен, в глубине души мне все равно было завидно, что такой человек был даже у Змея. А я был один, сколько себя помню.
— Эх, молодые… — вдруг со вздохом сказал Старик. — Сколько вас не встречал, всё один камень преткновения — память. А она ведь вовсе не так проста. Порой помогает, а порой словно репей цепляется за штанину и мешает идти.
От меня не укрылось, что на последней фразе Старик поочередно одарил пристальным взглядом меня и Змея. И мне не понравилось, что он явно намекал на то, что в чем-то мы схожи. Кажется, на этот раз Змей решил все же что-то ответить Старику, но его прервал какой-то незнакомый звук, будто грохот или… До меня с опозданием дошло, что это раскат грома. А Змей вдруг весь вытянулся, как струна, а потом его лицо озарила улыбка, которой я никогда еще не видел.
— Наконец-то! Гроза! Я никогда не видел настоящей грозы на Маяке! — выкрикнул он и, вскочив на ноги, выбежал на лестницу, а дальше, судя по звукам, стал быстро подниматься наверх. Баярд вздохнул, тоже встал и, закинув мандолину за спину, ушел вслед за ним.
В комнате стало непривычно пусто и тихо, видимо, Змей занимал слишком много пространства. Смотреть на приближающуюся грозу никто больше не пошел. Хотя, если быть честным, мне очень хотелось посмотреть, но точно не рядом со Змеем. Может, как-нибудь потом мне повезет.
— Странная парочка, — вдруг сказал Странник, один из тех двоих, что до сих пор молчали и имен которых я не знал. — Я слышал Нааги опасны.
— Да-да, — подтвердил Слепец, все так же немного в смешливой манере, — очень опасны. Очень. И вспыльчивы, ну прям, как лесной пожар.
Гроза громыхала все ближе.