За столом уже сидят все знакомые лица. Только Даша поменяла место — сидит теперь напротив Влада. У того правая рука в гипсе, так что он очень неуклюже пытается есть левой. Глядя на это жалкое зрелище, у меня внутри появляется странное удовольствие.
— Привет, — увидев меня, Даша машет мне как-то слишком оживленно.
Я сажусь рядом и ловлю на себе раздраженный взгляд Влада.
— Как себя чувствуешь? — спрашивает она, улыбаясь. Да, я понял, это такая игра, но мне она нравится.
— Гораздо лучше, спасибо.
— О, — ухмыляется Климов.
— И вам тоже, — говорю я.
— Ну что вы, Клим, я же сейчас расплачусь.
Ну что за человек? Что ни скажу, он всем недоволен.
— Да-аш, — подает голос Влад, у него такой нарочито несчастный и виноватый вид, как у побитого щенка. Прям маленький хаски. Он неуклюже ковыряется в тарелке. — Даш, ну помоги, а, будь человеком…
— У тебя отлично получается, — бесстрастно отвечает девушка.
— Ну пожалуйста, я же так с голода умру…
— Клим, ты ведь сегодня свободен? Пойдем погуляем? — игнорируя Влада, Даша оборачивается ко мне.
— С удовольствием, — я отвечаю на улыбку. У Влада такое обиженное лицо, что я еле сдерживаю смех.
— Я с вами, — говорит он.
— Нет, а то еще упадешь в голодный обморок, — отрезает Даша и встает из-за стола. Я тоже поднимаюсь. Хоть я и не доел, но удовольствие досадить этому самоуверенному придурку, куда лучше.
Мы уходим, под уничтожающим взглядом Влада.
Я пытаюсь сдержать улыбку, но это почти непосильная задача. А вот у Даши вид не очень веселый. Мы выходим на улицу, сегодня светит солнце, воздух гораздо теплее. Дорожки и земля почти высохли, осталось только несколько больших луж, в которых отражается голубое небо.
— Куда пойдем? — спрашиваю я.
Даша молча идет куда-то к забору по узкой тропинке между сосен, выложенной битой плиткой. Очень скоро мы оказываемся у высокой решетки, в которой сделана маленькая калитка.
Даша достает ключ, открывая ее.
— А мне такой можно? — спрашиваю я.
— Это к Бурову.
Мы выходим на пустынную дорогу. С двух сторон длинные глухие заборы и высажены тополя. Даша молча идет вперед, видимо, к магазинчику, о котором говорила Оля. Идем мы довольно долго, доходим до конца заборов пока не оказываемся на развилке. Нашу дорогу пересекает другая, а прямо перед нами невысокий бетонный бортик, а за ним — пляж и море. Это другая сторона, с которой я еще не был и ее не видно из моих окон. Я невольно заглядываюсь на море. Давно я его не видел. Сегодня немного штормит, вода очень синяя, с разводами бирюзового и светло-коричневого у берега. Даша идет вдоль моря, и через пару минут мы действительно подходим к небольшому невзрачному магазину.
Внутри пахнет всем сразу — печеньем, копченой рыбой, старыми коробками.
Даша просит дать ей сигареты, флегматичная продавщица достает их из-под прилавка, а я вдруг вспоминаю, что у меня нет денег.
— Тебе взять? — спрашивает девушка.
— У меня денег нет.
— Да пофиг, — отвечает она и просит еще одну пачку.
Мы выходим на улицу и теперь направляемся к пляжу. Он очень длинный, кругом галька, перемешанная с песком. Мы молча садимся и прикуриваем. Размеренный шум волн, редкие крики чаек, холодный ветер срывает брызги пены, бросая их нам в лицо. Я разглядываю берег, слева делающий плавный изгиб. Там далеко виднеются какие-то постройки, дома и краны — что-то похожее на порт.
Мне, как ни странно, совершенно не холодно, но все же хорошо, что одел теплую куртку. Даша зарывается носками кед в гальку, руки прячет в карманы, а потом подтягивает под себя ноги и опирается подбородком на колени. Ветер треплет ее волосы, и я невольно разглядываю ее светлую прядь.
— А зачем ты так красишься? — спрашиваю я.
— В смысле? — она смотрит на меня удивленно.
— Ну вот это, — я показываю на ее волосы.
— А-а-а. Это не краска, — отвечает она.
Неужели это седина?
В выражении ее лица, в позе, сейчас видна снова та отчаянная уязвимость.
— Он идиот, — говорю я. — Если бы у меня была такая девушка, я бы никуда не сбегал.
Даша смотрит на меня немного удивленно, а потом, скривившись, говорит:
— Я не его девушка. Этого еще не хватало.
Она врет, я вижу. Мы сидим так довольно долго, я чуть позади, так что могу свободно разглядывать мою спутницу. Почему-то пытаюсь запомнить ее позу, черты лица. Если бы я мог рисовать, я бы… Но я не могу. И чего я вдруг подумал об этом? Глупость какая.
— Ты хороший парень, Клим, — вдруг говорит она. — Мне жаль, что ты тут оказался.
Мы возвращаемся к обеду. На этот раз Влада за столом нет, там только угрюмый Климов. Он смотрит на нас раздраженно.
— Столько можно шляться? Если опять простынете, пеняйте на себя, — говорит он.
Вот что он ко мне привязался? Я стараюсь сесть подальше, чтобы он не учуял запах сигарет, а то опять морали читать начнет. Достал.
***
На следующий день история повторяется, только разница в том, что Влад молчит, сердито уставившись в тарелку. Даша опять предлагает мне прогуляться. На этих словах, Влад резко встает и уходит.
— Детский сад… — бурчит девушка. Я прыскаю в кулак, но смех быстро проходит, когда я ловлю на себе серьезный взгляд Климова.
На этот раз мы не идем к калитке, а выходим на улицу, чтобы потом зайти в главный корпус.
— Мы могли бы пройти по переходу через второй, — поясняет она, — но учитывая твое состояние…
В главном мы поднимаемся на второй этаж, но на этот раз идем в другую сторону.
— Это третий корпус. Он сейчас пустует и вообще сюда ходить, как бы нельзя, но дверь открыта, так что на правило можно забить.
Коридор третьего корпуса действительно выглядит заброшенным, а еще здесь очень тихо.
— Я подумала, что раз такое дело, тебе, наверное, понадобиться место, где можно побыть одному. Сюда почти никто не ходит.
— Спасибо.
Мы спускаемся на первый этаж. В коридоре вдоль стены составлены кровати и всякая мебель, в которой нет надобности. Обшарпанные стены, кое-где видны проплешины в краске, и тут не горит свет, так что довольно темно. Мы останавливаемся у одной из дверей.
— Раньше в этом корпусе проводились занятия, тут все старые классы, но сейчас, чтобы лишнее пространство не отапливать, все перенесли во второй и первый.
Она открывает дверь, и я вслед за ней вхожу в небольшую комнату. Точнее, она кажется небольшой из-за того, что заставлена такой же никому не нужной мебелью. Парты, составленные друг на друга, пустые шкафы, стулья, все затянуто клочьями паутины, а в лучах солнца, проникающих через окно, кружатся пылинки.
Даша подходит к одному из нагромождений, почему-то накрытому покрывалом, сбрасывает его, а под ним оказывается пианино.
— Ух ты! — я подхожу ближе, а девушка тем временем поднимает крышку, обнажая ряд черно-белых клавиш. Правда, видимо от старости, белый цвет превратился в желтоватый, а черные слегка выцвели.
Она нажимают на одну из них и инструмент издает гулкий, утробный, немного звенящий звук. В тишине он кажется очень громким.
— Расстроенно, уже давно, — грустно говорит девушка.
— А ты умеешь играть?
— Немного. Когда-то ходила в музыкалку.
— Меня тоже хотели в музыкалку отдать, но меня не взяли. Сказали слуха нет, — я улыбаюсь и тоже нажимаю на несколько клавиш. Одна из них залипает, другая вообще не издает звука, а только стучит. — Так что я пошел в художку.
— Так ты умеешь рисовать?
— Да не особо. Я только два года ходил, пока… — я осекаюсь, но поймав на себе внимательный взгляд девушки, продолжаю — Пока в другую школу не перевелся. Потом надоело.
— Жаль, я вот всегда хотела рисовать, но у меня точно в этом таланта нет.
Даша проводит пальцем, стирая пыль с уголка крышки, и там остается чистая