Димка разглядывает меня, но никак не комментирует мое молчание.
— Так вот, — продолжает он. — Мы с Машей, Леной и еще парой ребят хотели нарисовать там разное. Как раз сейчас тепло и все быстро высохнет. Не хочешь с нами?
— Не знаю… Я же говорю, что не особо рисую.
— Ну всяко лучше, чем Катя, — Димка морщится. — У нее вечно на бумаге какая-то странность получается.
Я улыбаюсь, представляя себе мелкую Катю, корпящую над бумагой, всю перемазанную краской.
— Мы будем рисовать макеты. Если хочешь, я и тебе листы принесу, попробуешь. У нас и краски есть и карандаши и вообще много всего. Даша еще кучу всякой всячины привезла из поездки. Она сказала, что вначале надо нарисовать макеты, чтобы потом знать какие краски для стен надо купить.
— А что рисовать-то?
— Ну, я хочу нарисовать море, — улыбается Дима, оживленный моим интересом. — Рассвет, волны и корабль.
— Ты, я смотрю, любишь море.
— Ага. Очень. Там, где я раньше жил, была только маленькая речка. Вообще, я хочу когда-нибудь совершить кругосветное путешествие на яхте, — он снова поворачивается к окну, будто пытаясь разглядеть там море.
Ветер треплет его волосы, и мне кажется, что он сейчас представляет себя на палубе за штурвалом, ветер раздувает паруса и соленые брызги блестят на ресницах, а на лице блики от воды… Да, теперь я понимаю Дашу, когда она говорила, что все они о чем-то мечтают. О чем-то обычном или не очень. Только вот может ли Димка, с его операциями и вообще в том положении, в котором он сейчас, рассчитывать на такое? Вряд ли… От этой мысли мне становится невыносимо грустно.
— Когда я был маленьким, я ездил к бабушке и там у нее была такая деревянная беседка, старенькая вся, уже трухлявая, но мне нравилось забираться на перила и представлять, что я пират на своей корабле, — неожиданно для себя рассказываю я.
— Круто, — Димка оборачивается и мне кажется, в его глазах еще плещется море. — Я тоже всегда представляю такое, когда хожу на пляж.
Я улыбаюсь, и мне вдруг отчаянно хочется что-то сделать, чтобы мечта этого парнишки сбылась. Я ведь тоже мечтал о таких вещах, только вот потом все это как-то вытеснилось. Мне кажется, в какой-то момент я просто решил, что ничего такого со мной никогда не будет, а потому просто перестал мечтать.
— А еще, я хочу побывать в Италии, — продолжает Дима. — Нам Илья рассказывал, как там. Такие же сосны, как у нас, но города совсем другие: с разноцветными стенами у домов, узкие улочки и старые крепости… Хотя нет, это он про Дубровник в Хорватии говорил. Я потом на компе смотрел, там такая крепость у моря — старая, с бойницами. Вот бы туда съездить…
— А Илья — это…
— Он живет на втором, ты, наверное, его видел. Он в коляске ездит. На такой, с электромотором, — поясняет Дима.
Я припоминаю, что как-то видел этого парня.
— А он что, был в Италии и Хорватии?
— Ага. Он вообще где угодно может побывать. У него сны такие. А потом он нам рассказывает, а мы пытаемся это место найти. Я больше всех нашел, — говорит Дима с гордостью. — Если хочешь, тоже приходи послушать, он очень интересно рассказывает. Алиса называет это посиделками, там каждый может что-то интересное рассказать, но больше всех Илья рассказывает, ему все время сны такие снятся.
— Может быть, — я киваю, а сам думаю о том, действительно ли все так. Это такая необычная способность Ильи? Или он просто развлекает ребят, найдя какое-то место в интернете?
— Ты не веришь? — чуть разочарованно спрашивает Дима.
— Нет, — я улыбаюсь. — То есть, я просто не знаю…
— А ты приходи и поймешь. Он наверняка и на празднике что-то расскажет.
— Хорошо.
— А еще, — довольный моим согласием, продолжает говорить Димка, — он рассказывал про один фонтан в Риме, я про него тоже потом читал. Очень красивый, с мраморными статуями. В Риме вообще фонтанов много, но в этот все бросают монетки. Считается, что если бросить в воду одну — ты обязательно еще раз вернешься в Рим, две — предвещают встречу с любимым человеком, три — свадьбу, четыре — богатство, а пять монет — разлуку. Зачем кому-то загадывать разлуку?
— Не знаю, — говорю я. — А ты бы что загадал?
— Вернуться в Рим, конечно!
— А почему не… — я осекаюсь, не заканчивая. Да, в списке ведь не было здоровья.
— Ты о том, что я мог бы загадать здоровье? — спрашивает он проницательно. Я киваю.
— Может, есть и такой фонтан?
— Ты не понимаешь, — качает головой Димка. — Если я туда вернусь, это ведь значит, что все будет хорошо. Так ведь? Да и к тому же можно быть здоровым, но ни разу не побывать в Риме, — он улыбается, а у меня опять сжимает сердце. — Только вот, — он чуть хмурится. — я бы не хотел бросать туда простую монетку. Была бы у меня какая-то особенная, желание бы обязательно сбылось, — говорит он, а я вдруг вспоминаю о подарке Алисы и начинаю рыться в кармане.
— А такая подойдет? Это, конечно, не совсем монета, но… — я протягиваю ему фишку.
— Ух ты! Откуда она у тебя? — Димка восхищенно принимает ее, будто это сокровище.
— Мне Алиса дала.
— Ой, тогда не надо. Это ведь подарок, — он протягивает ее обратно.
— Нет, — я качаю головой, — бери. Все равно я не знаю, что с ней делать, а у тебя вон уже есть план.
— Спасибо, — Димка разглядывает ее, гладя пальцем золотую рыбку, а потом спрашивает, — а ты знаешь, что она из игры?
— Ага. Мне Алиса рассказала.
— У нас была такая, давно, но потом все потерялось куда-то… Мне нравились эти фишки. Я когда подбрасывал, мне всегда выпадала рыбка.
— Ну вот видишь. Значит она точно твоя. Бросишь в фонтан и желание обязательно сбудется.
— Бросить монетку — уже значит, что я вернусь, — серьезно говорит парень, — а вот желание на ней для себя не загадаешь… Только для кого-то… Я бы загадал… Да, — он кивает каким-то своим мыслям, и пряча монетку в карман, спрашивает:
— Так что, будешь с нами стены расписывать?
— Ладно, — я соглашаюсь, просто не могу отказать.
Когда Димка уходит, забирая с собой тарелку и обещая вернуться с бумагой и красками, я подхожу к окну, и тоже сажусь на подоконник, точно так же как Димка, а внутри меня странная смесь из грусти, тоски, с крохотной каплей надежды. «Вот бы его желание сбылось» — думаю я. И мне интересно, чего бы хотел я? Когда-то давно я тоже мечтал о путешествиях, а еще хотел писать книги про другие миры, рисовать, и вообще много чего. Но постепенно все это стало казаться таким сложным, невыполнимым. И когда это случилось?
Димка возвращается довольно быстро, на этот раз он с Женей и Машей, они приносят мне огромный сверток бумаги и пакет с разными карандашами, красками и кисточками. Маша, серьезно глядя в глаза, берет с меня слово, что я обязательно что-то нарисую. И вид при этом у нее такой суровый, что я понимаю, — мне уже никак не отвертеться. Уходя она обещает зайти ко мне и проверить через пару дней. Вот же командир.
А потом я полночи не могу уснуть, прокручивая в голове все возможные идеи, что бы можно было нарисовать. Мне всё вспоминаются слова Димки о Риме, Италии, и представляется улочка, где дома с разноцветными стенами, ставни на окнах и цветы на крохотных балкончиках. Димке бы такое наверняка понравилось. И Илье, наверное, тоже. Только вот я не уверен, что мне удастся такое нарисовать. Я пробую вначале простым карандашом набросать