Кто-то рядом захихикал, а Суен и вовсе не понимала, что ей дальше говорить. Ей не хотелось высказывать свое мнение, и уж тем более аргументировать его, а потому она лишь говорила о том, что и так очевидно. Может быть, это и выглядело смешно, зато она делает все, как учил ее дедушка Сухен – говорить правду и только по тому вопросу, который задали. Так, по крайней мере, она чувствует себя в бОльшей безопасности. И почему только весь мир начал рушиться в этот день?!
И тут она поняла, за что может цепляться. Конечно! За нашего милого доброго вождя. За товарища Ким Чен Ына… Может быть, не все государственные деятели правильные. Оно и так всем известно, ведь иногда их ловят на ошибках и наказывают, то… Но вот он. Он точно лучше всех и желает нам всем только добра.
– Я никогда не была на границе, мне трудно об этом что-то говорить… – Суен решила все же сказать что-то, за что ее точно никто не сможет упрекать. – Но я очень люблю нашего мудрого вождя товарища Ким Чен Ына и не понимаю, как можно убежать от него в какую-то другую страну.
Она быстро села и уставилась в парту. Не хотелось слышать ни что она права, ни что не права. Пусть уже спросит кого-нибудь еще и не комментирует ее. В конце концов, вон там сколько желающих, и Енми одна из них. Раз они так хотят, так пусть говорят, сколько влезет…
Енми будто услышала ее слова и снова стала махать рукой, вызываясь что-то сказать. Она лучезарно улыбалась. И еще как-то очень хорошо выделялась ее грудь, словно была на размера полтора больше, чем на самом деле. Суен была с ней как-то в раздевалке и видела, что грудь у нее действительно красивая, но совершенно не тех размеров, как это выглядело сейчас. И в этот момент Суен обратила внимание, что Енми, держа одну руку высоко поднятой, второй облокачивалась на парту так, что на нее логичным образом ложилась грудь, выпячиваясь вперед. Какой интересный прием, и зачем он только ей? Неужели она соблазняет нашего лектора прямо на глазах у всех?
Но сам лектор Хен-су, похоже, больше был заинтересован Суен и ее мнением:
– Подскажите, пожалуйста, как Вас зовут?
Суен быстро поднялась, назвала свое имя и еще быстрее села обратно.
– Вот, товарищ Суен сейчас сказала нам все так, как говорит ей ее сердце. – продолжил лектор Хен-су. – Это чрезвычайно. Я подчеркну! Это чрезвычайно похвально. Только искренность определяет настоящего патриота, настоящего сторонника нашего вождя и нашей партии. Искренняя любовь к вождю! Такого нет нигде в мире. И это не какие-то бестолковые высокопарные фразы о правильности или неправильности чего-то. Это настоящая любовь, которая идет от чистого сердца. Поаплодируем товарищу Суен.
Он начала аплодировать, а за ним и все остальные. Суен снова обратила внимание на Енми, которая смотрела на нее не то что с укором, а так, будто та совершила против нее личное преступление. Да, все было понятно. Она положила на этого красавчика глаз, как делала чуть ли ни со всеми, кто был хоть насколько-то симпатичен среди тех, кого она встречала. Ну что ж с этим сделать – такой нрав. Только почему она в этом собиралась винить Суен? Суен ведь даже не собиралась ничего говорить…
– Я вижу, Вы что-то хотите мне сказать? – лектор Хен-су обратился к одной из девушек, что сидела совсем близко к Енми. Да что это он так? Специально что ли? Спроси же уже Енми, раз она так хочет…
Девушка выглядела палкообразной, намного выше остальных и еще более худая. Она поднялась и сказала:
– Я могу только добавить, что тоже люблю нашего вождя, товарища генерального секретаря Ким Чен Ына. Он вселяет в нас уверенность в завтрашнем дне.
– Прекрасно. – было видно, что лектору это доставляет определенное удовольствие, и тут он наконец добрался до Енми, спросив. – Какие-то вопросы ко мне есть? Видимо, Вы хотите что-то спросить?
Енми вскочила как ошпаренная. Она словно светилась, будто сейчас какой-то праздник. Даже удивляло, как она так быстро меняла выражения своего лица с того угрюмого, который предназначался для Суен, на тот милый и ласковый, адресованный к Хен-су.
– Я хотела спросить, товарищ Хен-су. – робко сказала она, хоть и было видно, что это наиграно. – А Вы будете нас сопровождать в поездке в Китай? Так нам было бы спокойнее.
Лектор Хен-су улыбнулся, но ответил в ту сторону, где сидела Суен:
– Я лишь занимаюсь подготовкой… Но, поверьте, подготовкой я занимаюсь отлично.
***
Так прошло несколько недель. По рабочим дням Суен с утра заходила в каморку к милиционеру, отвечала на его стандартный набор вопросов, а затем он провожал ее до проходной. С каждым разом он был все более напорист в своих желаниях познакомиться с ней поближе. Если вначале эти фразы были весьма общими, то с каждым новым днем они обретали все более конкретные формы, превращаясь из намеков в предложения сходить куда-нибудь вечером или в выходной.
– Ты сама говоришь, что ни с кем не гуляешь. – говорил ей сказал Юнь-сон. – Ты отказываешься, даже не имея ничего взамен. Какой в этом смысл?
– Я отказываюсь, потому что не хочу. И я уже говорила тебе, что мне не нравится, что ты заставляешь меня каждый день с утра приходить к тебе и отвечать на одни и те же вопросы. – ответила Суен.
На самом деле это был давно подготовленный ответ. Ведь буквально через пару дней, как это началось, она рассказала вечером своей семье об этом, и мудрый дедушка Сухен, предостерегая от каких-либо жалоб на милиционера, указал на то, что у нее есть все возможности для того, чтобы управлять им, ведь она девушка. А раз так, то последнее слово в вопросе идти куда-то или нет всегда будет за ней. Его дело предложить, ее дело согласиться или отказаться. И этим стоит воспользоваться в удобный момент. А когда этот самый момент настанет, то она и сможет уповать на то, что его поведение должно соответствовать поведению ухажера, если он хочет таковым являться.
– Такова система, Суен… – первый раз она увидела, что в каком-то виде он начинает оправдываться. – Такова система… Раз я начал задавать тебе вопросы, значит я должен продолжать их задавать не один раз.
– Одни и те же вопросы?
– В этом же