– Конечно, внимательно, товарищ Хен-су. – Суен подумала, что она определенно соврала. Может быть, первый раз в жизни. Что это вообще с ней такое происходит в последнее время? Вроде бы все начало налаживаться, а все наоборот. Но, с другой стороны, она уже натерпелась тут от одного, и уж точно не хотелось, чтобы и в этой организации ей придумали какие-то дополнительные занятия.
– Товарищ Суен, Вам бы хотелось прийти на индивидуальные занятия? – спросил Хен-су. Его голос был достаточно ровным и спокойным, но в глазах раз за разом что-то блистало, словно он продумывал там какие-то особенные вещи.
– Нет, товарищ Хен-су. Мне достаточно базовых занятий. – ответила Суен. Она уже знала, что и как говорить дальше, потому что продумывала все это еще в прошлый раз. У нее есть такие козыри, которые он не сможет покрыть.
– Почему?
– Потому что я верна нашему мудрому вождю товарищу Ким Чен Ыну, и никогда его не предам. Никогда.
– Вы так в этом уверены? А Вы не хотели бы просто знать больше? – по его глазам было видно, что он не просто расстроился, а решил, что нечто им задуманное не очень получается.
– Я уверена, что наши мудрые руководители составили соответствующую программу, пройдя которую можно быть полностью готовым. Без чего-то дополнительного. В этом я не сомневаюсь. – эту фразу Суен пару раз даже репетировала дома, стоя перед зеркалом. Милиционер Юнь-сон настолько напугал ее своей напористостью, что она решила, что теперь будет готова ко всему, не позволит ничего лишнего, а прикрываться будет не чем иным как тем, с чем спорить никто не будет. Святостью нашей власти.
Суен не заметила, как сзади оказалась Енми.
– Раз она отказывается, то я бы хотели прийти к Вам на еще одно занятие. – сказала она. Ее глаза блестели, и в них было нечто похожее, что только что виднелось в Хен-су. Вот и прекрасно. Нечего им друг от друга отдаляться… Хотя удивительно, что уже, оказывается, одна встреча у них, действительно, была. Енми не соврала.
Хен-су переключил свое внимание на нее и слегка улыбнулся. Похоже, что уговаривать Суен нравилось ему куда меньше, чем простое согласие Енми.
– Мне нужно идти. До свидания, товарищ Хен-су. – быстро сказала Суен с легким поклоном и тут же двинулась к выходу.
Что-то входит вот это в манеру побыстрее убегать от мужчин, которые проявляют к ней неподельный интерес. И почему они все кажутся ей каким-то грязными? В них нет ни искренности, ни чего-то достойного. Почему это видно сразу? Или это просто кажется, а на самом деле все по-другому? Нет. Милиционер Юнь-сон точно никакой не искренний. Можно опять вспомнить ему то порочное желание новых массовых беспорядков, которые бы он стал разгонять. А что касается Хен-су… Наверно, он не настолько гнилой как Юнь-сон, но все же с Енми он уже точно переспал. А раз так, то клеиться теперь к ней, это уже точно лишнее… А ведь оба казались такими милыми и симпатичными вначале. Оба. И Юнь-сон, и Хен-су. И оба оказались совсем не такими внутри.
***
Юнь-сон не заставил себя долго ждать. Но вот, как он появился, действительно удивило… Он явился ровно через неделю с момента последнего разговора с Суен. Время было девять вечера, а начиная с десяти без уведомления управдома постороннему находиться в квартире было запрещено. Дверь тогда открыл дедушка Сухен, и на то было большое счастье – именно за ним она чувствовала себя в безопасности. Именно он рассчитывал ее шаги, когда требовалась помощь, и именно у него был тот авторитет, с которым люди считались. И это должно было касаться и милиционера…
– Меня зовут товарищ Юнь-сон, и я пришел к Вашей внучке, товарищ Сухен. – сказал Юнь-сон. Он был вовсе не в форме, а в деловом костюме, который, надо сказать, не просто шел ему весьма хорошо, но еще и выглядел дорого. Конечно, в МВД должны получать не мало, но хватает ли у них денег на такое?
– Она рассказывала мне о Вас. – спокойно ответил дедушка. Суен никогда еще не слышала у него такого тона. Он был уважительный и какой-то железобетонный, словно этим тоном можно было держать людей в оковах, утверждая при этом, что эти оковы являются для всех благом. Как это ему удается такое? Ему уже столько лет, а демонстрирует при этом столько силы и энергии. В этот момент она стала еще больше горда тем, что у нее есть такой дедушка – большой и сильный.
– Я, надеюсь, только хорошее? – Юнь-сон улыбнулся какой-то слегка кривой и ехидной улыбкой.
– Она рассказывала все, как есть. Как ее когда-то воспитали… А воспитывали ее прежде всего соблюдать закон. Скажите, товарищ Юнь-сон, она нарушила наш закон? Закон, сформированный нашими мудрыми вождями? – слова вылетали как железные ядра.
– Нет, не нарушила. И я здесь не за этим. Мы могли бы поговорить наедине, товарищ Сухен? – спросил Юнь-сон. Он точно собирался ему что-то предлагать. Предлагать и получать ответ в виде какой-то стоимости. Вот, зачем он пришел. Именно за этим на нем и этот дорогой костюм – показать, что у него есть, чем платить. Эта мысль сразу пробежала у нее в голове – он показывает все это, чтобы всем было видно, что у него есть деньги, а не только полномочия.
Дедушка проводил гостя в свою комнату и закрыл за ним дверь. Суен очень хорошо помнила, что у дедушки в комнате висит начальствующий состав портретов вождей, и это должно оказать впечатление на Юнь-сона… Хотя… В его намерениях сквозит какая-то наглость, он ведь даже не поздоровался с ней, когда проходил сейчас мимо – лишь взглянул на нее и странным образом улыбнулся. Неужели он правда считает, что можно вот так вот прийти к кому-то домой и купить человека за деньги? Как можно работать в МВД и мыслить такими категориями, ведь он же клялся защищать закон и служить народу. А некоторые из них еще партийные – они тем более должны куда активнее думать об ответственности. Неужели он не понимает, что очень быстро он просто лишится своего места, если будет делать, как делает сейчас?
Мама