Каждый четверг глаза завязывают самому Джулиану. Уши ему заковывают в белые наушники с генерацией шума, и его перемещают (сам он в этом не уверен, но ему кажется, что по воздуху, – всякий раз возникает заметная встряска в животе, такого ощущения у него не было после полета домой из Окленда) в душную студию без окон в засекреченном местоположении, на съемку еженедельного сегмента передачи с Томасом Кабрерой. Такая таинственность, выясняет он, – оттого, что «ХроноВахта» стримится по всему миру 24/7 посредством неприступных, безупречно зашифрованных пиратских серверов. Нет на Земле такого правительства, которое бы немедленно и зверски не прихлопнуло все это предприятие, эту вот твердыню безрассудной дезинформации, если б только кто-нибудь сумел вычислить, откуда ведется вещание.
Джулиана глянцует и пудрит команда гримеров, затем выкатывают перед кислотно-зеленым экраном, на который накладывается бесстыжая полноформатная графика – его новое погоняло и название сегмента: «ОБЛИК ГРЯДУЩЕГО С ДЖУЛИАНОМ Б» [64]. Он – метеоролог страшного суда, провозвестник всего, от мелких неудобств до грандиозных катаклизмов. В первую неделю он предсказывает исход турнира по гольфу в Дубае. Во вторую – результаты грядущих выборов в Намибии. На третьей неделе он извиняется перед Агнес Хоторн из Уэст-Бромича, Англия, за неотвратимую гибель ее любимой кошки под колесами автомобиля. Гольфиста-победителя лишают титула, намибийские выборы пересматривают, но Агнес Хоторн хотя бы имеет возможность попрощаться.
Довольно рано Джулиану открылось: вместо того чтобы откалываться от собственной перспективы при длительных улетах по Б и бродить по всей планете, выискивая сюжетики, достойные попадания в новости, ему нужно только в среду ширнуться Орианиной еженедельной дозой Б, перескочить достаточно далеко вперед, чтобы посмотреть собственное появление в четверговой передаче, затем выломиться обратно и в сам день съемок повторить то, что услышал из собственных уст. Аккуратная такая завершенная петля, требующая от него самого минимальных усилий, но показывающая поразительно точные результаты.
Люди, ясное тело, ломают головы. Даже сам Томас Кабрера – которого Джулиан представлял себе эдаким громоздким свенгали, если судить по тому, с каким почтением все шептали его имя в «зеленой комнате» «ХроноВахты», хотя на самом деле он оказался низеньким скособоченным человечком с жидкими волосами и кривыми зубами, – неимоверно впечатлен предсказаниями Джулиана. Каждую неделю после того, как Джулиан заканчивает свой сегмент, Томас знакомит его с какой-нибудь компашкой богатых параноидных тусовщиков, и большинство их тут же назначают консультации с Джулианом один на один. Он ездит к ним в дома по всему западному побережью (так же с завязанными глазами, так же, возможно, по воздуху), пьет их шампанское и ест их устрицы, рассказывает им, что их младенец родится с хрупкой Х-хромосомой, что их облачный сервер (прямо-таки лопающийся от незаконных изображений) вскорости окажется скомпрометирован и его возьмут в заложники, что сейчас, возможно, не лучшая пора сажать артишоки. Конечно, всем этим звездоебам превыше всего прочего хочется знать, когда они умрут, но Джулиана недвусмысленно предупредили не делиться этими данными, даже если они у него имеются, – из соображений страхования.
Тем не менее клиенты счастливы. Счастлив Томас Кабрера. Счастливой кажется и публика – или же если она не счастлива, то уж во всяком случае не отлипает от экранов. «ОБЛИК ГРЯДУЩЕГО С ДЖУЛИАНОМ Б» стримится на громадные наружные экраны на городских площадях по всему миру, и каждую неделю программу смотрят миллионы и миллионы. После нового ожесточенного торга с Орианой Джулиану позволяют сыграть горстку маленьких концертов в залах Фримантла, Брума и Маргарет-Ривер, якобы для разогрева интереса к его сольному альбому, – но публика собирается туда не ради музыки. Они желают лишь знать, что́ он видел.
– Эта называется «Мыс Перпендикулярный», – говорит он посреди отделения.
– Расскажи нам, кто выиграет «Холостяка»! [65] – вопит кто-то из толпы.
Исследователи данных стараются отыскивать бреши в предсказаниях Джулиана. Букмекерские конторы набирают потрясающие джекпоты, предвкушая тот день, когда он в чем-нибудь ошибется, – он никогда не ошибается. Джулиан предсказывает оползни, сели, лавины, землетрясения. Он предугадывает раскрытие разлома Сан-Адреас, который поглощает Сан-Хосе. Он видит, как с неба падают самолеты, на орбите взрываются космические корабли, детей забирают из родительского дома. Он указывает на причастность не менее тринадцати человек с семи различных континентов к преступлениям, караемым смертной казнью (и троих из них казнят). Он перечисляет – своим узнаваемым монотонным голосом – имена побеждающих политиков, передозирующихся актеров, эпатирующих предпринимателей. Своим тягучим выговором мельбурнской частной школы он объявляет о судьбе целых наций и контролирует мировые фондовые рынки, слегка вздергивая бровь. Многие международные спортивные организации, что лишь недавно возвратились хоть к какому-то ощущению нормальности после воздействия Эффекта Кабреры, превентивно отменяют все свои грядущие игровые сезоны. Джулиан предсказывает кончину самого Элефтерио Кабреры всего за несколько дней до его семьдесят седьмого дня рождения и объявляет об этом в прямом эфире перед камерой в присутствии его собственного сына.
* * *
В тогда все смутно. Джулиан больше не умеет различать свои улеты по Б и свои же сны. Он видит себя на самом шатком краю утесов мыса Кювье, известняк под ним проседает, и весь жилой комплекс рушится у него за спиной, погребая его под собою на дне океана, – а затем он резко приходит в себя, кашляя и крича. Он у себя в постели, в спальне наверху, в ладони – пустая пипетка, пальцы соленого воздуха просовываются в каждую щель в каждом окне. Дурной трип или дурной сон?
Снизу доносятся шаги. Не телохранители, которые никогда с ним не разговаривают. Не музыканты, которые терпеть его не могут. Не Ориана. В дом проникли какие-то люди. Они разглядывают его инструменты и педали эффектов. Ищут его тексты песен. Поднимаются по лестнице. Это люди, которым навредили его предсказания, те, кто потерял деньги или работу, гордость или любовь, самоуважение или уверенность. Те, кто хочет, чтобы все вернулось к тому, как оно было раньше. Это наемные убийцы Центрального правительства, засланные сюда ФРВА. Бывшие мокрушники АСБР [66] из старых кротовьих нор Канберры. Они его не убьют – по крайней мере, не сразу: сперва они вырвут ему глаза. Один продадут на черном рынке, а другой подарят науке. Кондиционированный воздух наполняет череп Джулиана, а сам он орет имя Орианы – и тут же просыпается. Он у себя в постели, в спальне наверху. Дурной трип внутри дурного сна.
В иные разы Джулиан видит сон и знает, что видит сон. Он видит в нем друзей, которых потерял. Ту жизнь, что у него была. Те места, куда раньше ходил. Дом родителей Зандера и Пони. Церковь