Я уже не помню, когда не была серьезной. Насколько я знаю, я пришла в этот мир, источая цинизм и вопрошая, скоро ли пойдет дождь.
Не уверена, как реагировать на его замечание.
— Ну да, комиком меня не назовешь.
— Конечно, но ты всегда придумывала всякие игры. Например, наши «Битвы покемонов». А помнишь тайную базу, в которую ты превратила отгороженный угол детской площадки?
— Так ты хочешь сразиться со мной в «Битвах покемонов»? — Я складываю руки на груди. — Или у меня для этого недостаточно воображения?
— Нет. — Лукас закапывает себя все глубже и глубже, и наблюдать за этим довольно забавно. — Я… Ой, я не знаю.
Я вскидываю брови:
— Спасайся, пока у тебя есть такая возможность. Я теперь скучная. Моя песенка спета.
Почему я не могу просто заткнуться? Что у меня за манера такая — говорить о себе в самоуничижительном ключе и ставить людей в неловкое положение, особенно когда сказанное мной — правда? Я начинаю жалеть о том, что предложила Лукасу сесть рядом. А он спешит вернуться к заданию, которое выудил из рюкзака.
В колонках снова и снова играет Material Girl. Администрация пытается с этим разобраться, но кажется, на данный момент единственное решение — отключить электричество во всей школе, что, по словам Кента, приравнивается к капитуляции. Старый добрый мистер Кент вообразил, что у нас тут Вторая мировая. Я бросаю взгляд в окно за компьютерами. Знаю, сейчас полагается заниматься домашкой, но мне больше нравится играть в шахматы и наблюдать ветреную серость. Вот в чем заключается моя главная проблема со школой: я делаю только то, что мне хочется. А бóльшую часть времени мне ничего не хочется делать.
— У тебя выдалась неплохая первая неделя, — говорю я, не сводя глаз с неба.
— Лучшая в моей жизни, — отвечает Лукас. Звучит как преувеличение, но каждому свое.
Лукас — поразительно невинный парень. Безобидный и неловкий. На самом деле он до того неловок, что иногда кажется, будто он притворяется. Знаю, что, скорее всего, я ошибаюсь, но выглядит это именно так. Неловкость сейчас в моде. И это бесит. На мою долю выпало немало неловких ситуаций, и могу сказать, что ничего милого в этом нет. Неловкость не делает тебя более привлекательной, и она уж точно не должна быть модной. Неловкость заставляет тебя выглядеть как идиот.
— Почему мы перестали дружить? — спрашивает Лукас, не глядя на меня.
Я не сразу нахожусь с ответом:
— Люди вырастают и двигаются дальше. Такова жизнь.
Я сожалею о своих словах, пусть это и правда. Грусть на миг затуманивает его глаза — и так же быстро исчезает.
— Ну, — Лукас поворачивается ко мне, — мы еще не выросли.
Он достает телефон и начинает что-то читать. Я наблюдаю, как на его лице проступает непонятное выражение. Звонок, возвещающий об окончании перемены, умудряется пробиться сквозь Мадонну, Лукас откладывает мобильный и начинает собирать вещи.
— У тебя урок? — спрашиваю я и тут же понимаю, что задала один из тех бессмысленных вопросов, которые сама терпеть не могу.
— История. Еще увидимся.
Отойдя на несколько шагов, он оборачивается, словно хочет сказать что-то еще. Но вместо этого просто стоит. Я сдержанно улыбаюсь ему, он улыбается в ответ и наконец уходит. В дверях Лукас сталкивается с парнем с длинной челкой, и, разговорившись о чем-то, они покидают общий зал.
Наконец-то меня оставили в покое. Я возвращаю наушники на место. Интересно, где сейчас Майкл Холден? Я со вторника его не видела. У меня нет ни его номера, ни других контактов. А если бы и были, я бы вряд ли стала ему писать. Я никому не пишу.
Весь следующий час я откровенно бездельничаю. Сказать по правде, я даже не знаю, есть у меня какие-то уроки в расписании или нет, но чего у меня точно нет — так это желания двигаться. Я лениво размышляю о том, кто скрывается за ником Солитер, и в тысячный раз прихожу к выводу, что мне все равно. Ставлю будильник на телефоне, чтобы не забыть сегодня отвезти Чарли к психологу — Ник занят. А потом просто сижу и дремлю, подперев щеку рукой.
Я просыпаюсь за секунду до того, как снова звенит звонок. Богом клянусь, я ненормальная. Без шуток. Однажды я забуду проснуться.
Глава 8
Понедельник, на часах 8:21, я сижу, распластавшись по компьютерному столу в общей аудитории, а Бекки соловьем разливается о том, каким милым был Бен Хоуп на вечеринке у Лорен (ради бога, шесть дней уже прошло!), когда у двери кто-то громогласно вопрошает:
— КТО-НИБУДЬ ВИДЕЛ ТОРИ СПРИНГ?!
Приходится восстать из мертвых.
— Господи Иисусе.
Бекки на весь зал сообщает о моем местоположении, и, прежде чем я успеваю спрятаться под парту, передо мной вырастает главная староста Зельда Окоро. Я приглаживаю волосы в надежде, что это сделает меня невидимой. Зельда — великолепная староста, да и в целом очень милая, веселая девушка, но я вечно отказываюсь принимать участие в ее затеях, поскольку для этого требуется куча усилий и энтузиазма, а у меня хронический недостаток того и другого.
— Тори. Назначаю тебя участницей операции «Незаметный».
У меня уходит несколько секунд, чтобы переварить полученную информацию.
— Нет, не назначаешь. Нет. Нет.
— Назначаю. У тебя нет права отказаться. Старосты проголосовали, кого они хотят видеть от двенадцатого класса.
— Что? — Я снова расплываюсь по столу. — Зачем я им понадобилась?
Зельда упирает руки в бедра и наклоняет голову.
— Мы столкнулись с кризисом, Тори. — Она говорит очень быстро и короткими предложениями. Мне это не нравится. — Хиггс столкнулся с кризисом. Восьми старост недостаточно, чтобы с ним справиться. Мы увеличиваем группу наблюдателей до пятнадцати человек. Операция «Незаметный» начинается. Завтра. В 07:00.
— Прости, чтó ты только что сказала?
— Мы пришли к выводу, что бóльшая часть диверсий происходит рано утром. Вот почему мы приступим к наблюдению завтра утром. В 07:00. И лучше тебе прийти.
— Ненавижу тебя, — говорю я.
— Не меня вини, — отвечает Зельда. — Вини Солитера.
Она уходит, и меня тут же окружают Бекки, Эвелин, Лорен и Рита. Лукас тоже с ними. Полагаю, теперь он часть Нашей компашки.
— Что ж, ты несомненно в числе учительских любимчиков, — замечает Бекки. — Глазом не успеешь моргнуть, как тебя сделают старостой!
Я бросаю на нее взгляд, полный глубочайшей скорби.
— Да, но, если станешь старостой, сможешь в столовой брать еду вне очереди, — говорит Лорен. — Фастфуд! И будешь оставлять семиклассников после уроков, если они покажутся тебе слишком жизнерадостными.
— Как ты умудрилась понравиться учителям? — интересуется Бекки. — Ты же особо