С каждым шагом я нервничала все сильнее. Я не хотела вновь столкнуться с его безразличием, которое ударит по новой ране в моем сердце. И еще я не знала, как Кадзуо все-таки отреагирует на наши слова. На наши заверения о том, что ёкаи не вымысел, а нас всех хочет убить демон из старинной легенды.
От сильного волнения у меня пересохло в горле, и я быстро купила в ближайшем автомате бутылку воды. Пальцы дрожали, так что я едва не выронила монеты и, разозлившись, приказала себе успокоиться. Тем более что мы уже почти добрались...
Когда мы подошли к нужному многоквартирному дому, я огляделась, но не заметила Хасэгаву, а потому, попросив друзей подождать, отошла на пару шагов и позвонила ему.
— Да?
— Где ты? — спросила я. — Кадзуо еще дома?
— Да. Я уже внутри, жду тебя у его квартиры, — спокойно отозвался Хасэгава.
— Хорошо, сейчас...
— Только иди одна. Не думаю, что Кадзуо-кун, который всех нас не помнит, захочет пускать к себе толпу незнакомцев.
Я помедлила, борясь с раздражением, но понимала, что в словах Хасэгавы был смысл.
— Ладно, — бросила я и завершила звонок.
Вздохнув, я вернулась к остальным:
— Хасэгава уже у Кадзуо. Давайте я поговорю с ним, а вы подождете? Он ведь... не помнит всех нас. Мы для Кадзуо... незнакомцы.
— Я все равно не собирался никуда идти, — пожал плечами Хираи.
— Тебе и нельзя. Лучше не трать время и иди сожги свою куклу, — ответила ему Эмири, а затем посмотрела на меня. — Да, Кадзуо точно не захочет общаться со всеми нами. Решит, что мы группа сумасшедших. Поэтому иди ты, он хоть немного с тобой знаком, но... — Во взгляде Эмири блеснуло напряжение. — Будь осторожна. Я не доверяю Хасэгаве.
— И я, — зло отозвался Ивасаки. — Этому психу нельзя верить.
— Я согласна, что Хасэгава-сан опасен, но не могу согласиться, что он способен навредить Хинате-тян, — покачала головой Йоко, и ее голос был наполнен грустью. — И все же оставайся начеку. Трое людей из того города в одном месте — отличная мишень для ёкаев.
Я кивнула, а Хираи, изогнув бровь, переводил недоуменный взгляд с одного из нас на другого.
— А разве Хасэгава-сан не был в вашей команде? Почему он вдруг стал опасным психом? — В его голосе смешались любопытство и вызванное непониманием легкое раздражение.
Эмири отмахнулась:
— Может, потом расскажем. Давайте подождем в каком-нибудь кафе поблизости, чтобы не стоять посреди дороги.
— Держи телефон рядом, Хината-тян, — попросил Ивасаки. — Здесь наше преимущество в наличии связи. Если что-то случится, позвони или напиши.
— Если что-то случится, связь может и не работать, — вклинился Хираи, и Ивасаки наградил его сердитым взглядом.
— Поняла, не переживайте. Я пойду. Лучше не затягивать, — заговорила я, прежде чем начнется ссора. — А вы и правда подождите где-то в комфортном месте. Чуть позже я позвоню вам. И тоже оставайтесь начеку и звоните в случае чего.
Эмири, Йоко и Ивасаки кивнули, пока Хираи скучающе оглядывался по сторонам. Я поспешила к нужному подъезду и, подойдя к дверям, позвонила в домофон. Теперь Кадзуо знает, что я, точнее, мы — он ведь ждет и Хасэгаву — пришли. Дверь открылась быстро, и я поспешила войти, даже мельком не оглядываясь по сторонам и не рассматривая обстановку. Поднявшись на лифте на третий этаж, я тут же оглядела коридор-балкон и увидела Хасэгаву, который, облокотившись на перила, смотрел вниз.
Я вдруг поняла, что с этого места ему наверняка были видны я и мои друзья. А не подозревал ли Хасэгава, что Араи все-таки придет сюда вместе с нами?..
Я хотела, чтобы душа Араи нашла покой. Но не хотела, чтобы он становился убийцей. И не хотела, чтобы он убивал Хасэгаву, хоть это и было нечестно с моей стороны. Ведь сама я, как уже признавалась, испытала нечто подобное радости, когда узнала, что убийца моего брата мертв.
Но... убить самой? Нет, о таком я даже не думала. И я бы не смогла. Думаю, Киёси был бы если и не разочарован, то крайне опечален, если бы узнал, что я стала убийцей.
Хасэгава почти сразу же обернулся ко мне и приветственно улыбнулся, а я тем временем подошла ближе.
— Рад, что вы все в порядке, — заговорил он, когда я позвонила в дверь.
— Сейчас хороший момент, чтобы рассказать, что мы попали на станцию Кисараги? — пробормотала я.
— Неужели вы забыли про историю, которую рассказывала Йоко-тян? — Вопреки насмешливому тону в глазах Хасэгавы отразилось волнение.
— Мы выбрались, так что теперь эта история нас не побеспокоит, — ответила я, и уверенности в моем голосе было куда больше, чем я испытывала на самом деле.
Наконец дверь начала открываться, и кровь в ушах застучала, словно оповещающая об опасности сирена. А когда я увидела Кадзуо, стоящего на пороге, по сердцу будто пошла новая трещина.
Он хмуро посмотрел на меня, а я отвела взгляд и вернула его обратно, только когда он обратил свое внимание на Хасэгаву. Кадзуо выглядел так же, как и в том городе... И все же иначе. Он казался бледнее, а под его глазами залегли темные круги. И я чувствовала стеной выросшую между нами отчужденность, которую уже успела забыть.
— Проходите, — пригласил он нас вежливым тоном и прошел внутрь квартиры, освобождая путь.
За ним последовал Хасэгава. Я, войдя, тихо закрыла за собой дверь, сняла кроссовки и оставила их в прихожей.
Квартира Кадзуо оказалась не большой, но и не маленькой, а также чистой и аккуратной. Войдя, мы почти сразу же очутились в квадратной гостиной с письменным столом, книжным шкафом и небольшим диваном. В пустом дверном проеме виднелась кухня, а рядом располагалась еще одна — закрытая — дверь.
Кадзуо остановился в центре гостиной и кивнул на диван.
— Присаживайтесь. Хотите чай или воду?
Я молча покачала головой, хоть во рту вновь пересохло, а вот Хасэгава легко улыбнулся:
— Я бы не отказался от чая.
Кадзуо кивнул, не выказав никаких эмоций.
— Подождите, я сейчас приду.
И с этими словами ушел на кухню.
— Почему у меня такое чувство, будто мы на допросе? — прошептал Хасэгава, и я мрачно покосилась на него.
Он на меня даже не посмотрел, подошел к книжному шкафу и начал рассматривать его содержимое.
— Книги по праву, криминалистике и даже по судебной психиатрии... Учебник по токсикологии, — невозмутимо перечислил Хасэгава. — И на английском есть. Кадзуо-кун такой образованный.
Я подавила раздраженный вздох и села на край дивана, поставив рядом рюкзак. Тем временем Хасэгава подошел к письменному столу. Там двумя ровными стопками лежали неподписанные папки, полные документов, рядом с ними — блокнот в черном переплете, а в стакане стояли письменные принадлежности. Над столом висела пробковая доска, но пустая, а потому я невольно задумалась: не убрал ли с нее что-то Кадзуо перед нашим приходом?
Хасэгава несколько секунд рассматривал стол, а затем вдруг потянулся к письменным принадлежностям. Но вытащил он не ручку или карандаш, а сложенный в несколько раз пожелтевший лист бумаги. Хасэгава раскрыл его, и я увидела, как он тихо выдохнул, но не смогла рассмотреть, что на этом листе было написано.
— Положи! — возмущенно прошептала я. — Это не твое!
К моему удивлению, Хасэгава тут же положил лист бумаги обратно в стакан, но вдруг потянулся к блокноту.
— Что ты?.. — Я подскочила с дивана и, сделав два шага к столу, попыталась перехватить руку Хасэгавы, который так нагло решил порыться в чужих вещах.
И все же он успел вытащить что-то спрятанное между страницами блокнота. Как я поняла, из него выглядывал угол фотографии.
Хасэгава небрежно убрал мою руку и, шагнув назад, посмотрел на фотографию. Точнее, на две фотографии. Я замерла и, ничего больше не говоря, внимательнее всмотрелась в его лицо. Он слегка округлил глаза, но затем уголки его губ дрогнули в улыбке.
Я шагнула