Но я, приказав себе собраться, молча последовала за Хасэгавой, который направился к ближайшему выходу. Я не знала, поможет ли нам это, но надеялась, что да. Поправив сползшие с локтей длинные перчатки без пальцев, я на ходу вытащила из своего небольшого рюкзака телефон, но увидела, что связи нет.
Вид опустевшей станции, потрескавшихся стен и оборванных плакатов навевал воспоминания о проклятом городе. И воспоминания эти были болезненными, жуткими. Я едва не споткнулась, задумавшись, не вернулась ли туда... И от этой мысли дыхание перехватило, а руки мелко затряслись.
Чтобы успокоиться, я прикоснулась к кольцу Минори, которое еще дома повесила на цепочку и надела на шею, спрятав под футболку. После того как меня выписали, среди своих вещей я нашла это кольцо с гравировкой, настолько много теперь для меня значащей, а также брелок Кадзуо, который я ему так и не отдала. Я удивилась, очень удивилась, что оба подарка вернулись вместе со мной, но еще сильнее этому обрадовалась. Особенно кольцу, ведь его подарила Минори, а она...
Было так больно заново принять ее смерть — после захватившей все мои мысли надежды, что и она тоже проснулась. На какое-то мгновение я действительно поверила, что в реальном мире Минори еще может быть жива...
Но нет. Мне сообщили, что Минори умерла. Только очнувшись от ночного кошмара, я столкнулась с кошмаром наяву — не мистическим, а вполне реальным.
Почему умерла Минори, мне не сказали, а я не стала выспрашивать — это было бы слишком тяжело... и бессмысленно. Я ведь знала истинную причину. Знала, почему Минори умерла на самом деле. Знала то, о чем другие и не догадывались.
Но что я узнала, придя в себя, так это то, какую злую шутку со мной сыграли канашибари. Мое сознание оказалось в плену этих коварных существ, мои мысли и воспоминания... И доверять им не стоило. Да, перед тем как попасть в тот город, мы с Минори действительно ехали на автобусе, и я задремала. Авария действительно произошла... но незначительная. В ней никто не пострадал. И я тоже... А все то, что я видела, слышала и вроде как помнила, оказалось лишь моим сном. Кошмаром, который — я не сомневалась — наслали на меня канашибари. Через который канашибари вырвали меня из привычного мира, сделали для меня реальным совсем другой.
Та боль, которую я ощущала... она была во сне, но ощущалась как наяву. Так же было в том городе кайданов.
Но позавчера я наконец проснулась: в больнице, куда меня привезли сразу после аварии, подозревая, что я получила черепно-мозговую травму. Но проведенные исследования не подтвердили ни травмы головы, ни инсульт, ни эпилептический припадок, ни отравление, ни инфекцию или опухоль... Вообще ничего. Как мне сказали, врачи так и не поняли, что со мной произошло, по результатам анализов я была абсолютно здорова, а активность мозга показывала, что я просто сплю. Правда, спала я, не просыпаясь, до странности долго — чуть больше суток.
Двадцать девять дней кошмаров в том городе — двадцать девять часов сна в больнице.
И, наконец вырвавшись из этого состояния, вернувшись домой, я надеялась, что все сверхъестественное осталось в прошлом. Но... появление Тэкэ-тэкэ говорило об обратном.
— Что происходит? — прошептала я.
Хасэгава кинул на меня понимающий взгляд и поморщился:
— Кто бы знал наверняка... Хотя догадки у меня есть.
Больше он ничего не сказал, и я, подавив недовольство, не стала расспрашивать, о чем он думает. У меня и самой появилась... догадка.
Но как же мне хотелось ошибаться.
— Почему ты тоже оказался здесь? — спросила я, когда мы торопливо поднимались вверх по лестнице.
Почти все работающие лампы, что попадались нам по пути, горели не привычным желтоватым светом, а синеватым, который тут же напомнил мне об андонах.
— Видимо, вслед за тобой, — пожал плечами Хасэгава, и тогда я вздохнула уже с раздражением.
— Это не ответ... Ты же наверняка понял, о чем я спрашиваю.
А я спрашивала, как он оказался рядом со мной.
— Я... — Хасэгава помедлил. — Мне нужно было с тобой поговорить. Я пришел к тебе... И увидел, как ты вышла из дома и направилась к метро. Я не решился подойти сразу, думал догнать тебя на станции, но внезапно люди вокруг исчезли, свет погас... Сама понимаешь.
Мы прошли через открытые турникеты и направлялись к лестнице на улицу, но тут я резко остановилась и пристально посмотрела на Хасэгаву. Он, замерев рядом, вскинул брови, но молча ждал моих слов.
— То есть ты знаешь, где я живу. И следил за мной.
Хасэгава покачал головой:
— Следил... Говоришь так, словно я сталкер.
— Действительно, чего это я!
Хасэгава... широко улыбнулся. Но я не шутила. Это не было смешно. По крайней мере, для меня. А вот его мои слова явно повеселили.
— Ты спас мне жизнь... снова, — признала я. — Но и показал, какой ты... ненормальный. Снова.
Я не хотела, чтобы эти слова прозвучали с горечью, но вышло именно так. Хасэгава на мгновение нахмурился, но вновь вернул себе невозмутимость.
— Выберемся отсюда, и я все тебе объясню. — С этими словами он ступил на лестницу, и я, задержав дыхание, поспешила следом.
Я так боялась снова увидеть тот про́клятый город, снова оказаться в его ловушке...
Но, выйдя на улицу, окунулась в обычный городской ритм. По тротуару ходили люди, по дороге ездили машины, все дома были целыми, без следов разрушения. Горели вывески и витрины, откуда-то доносилась приглушенная музыка, а вокруг слышался стрекот цикад.
Это был Токио. Настоящий Токио.
Я с облегчением прикрыла глаза. Вновь посмотрев на Хасэгаву, я увидела, что и он выдохнул. Но явно успокоился не до конца. В нем, внешне спокойном и расслабленном, я все-таки ощутила напряжение.
— А теперь поговорим. — Он обернулся ко мне и кивнул в сторону, предлагая отойти с прохода, но я покачала головой.
— Мне не о чем с тобой разговаривать.
Я развернулась, намереваясь уйти: в конце концов, я вышла не на прогулку. И желания разговаривать с серийным убийцей у меня не было. Хоть я и была благодарна ему за спасение...
То, что произошло, мне еще нужно будет обдумать. И обсудить... когда я встречусь с остальными.
— То есть ты не хочешь увидеть Кадзуо-куна? — услышала я за спиной насмешливый голос.
И тут же развернулась, настороженно посмотрев на Хасэгаву:
— О чем ты?
— Ты ведь отправилась его искать? Кадзуо-кун наверняка сказал тебе, где живет и где работает, но он же не знал, где именно находится... Потому что был в коме. И возможно, он все еще в больнице. А я полагаю, что так и есть, иначе первым тебя нашел бы или связался с тобой Кадзуо-кун, а не я. Либо в виде икирё, либо уже как человек.
Я вновь почувствовала затихший было в голове тревожный звон. Да, я тоже думала об этом. Кадзуо, скорее всего, до сих пор не пришел в себя... И я не могла знать, очнется ли он. Но хотела его увидеть. Хотела убедиться, что он жив.
— К чему ты клонишь? — спросила я, скрывая нервозность, хотя не сомневалась, что Хасэгава прекрасно понимает мои чувства.
— Куда ты хотела направиться?
— Я... Туда, где Кадзуо работает. Хотела попробовать узнать у его коллег адрес больницы.
Хасэгава с довольным видом кивнул:
— Зачем все усложнять... Поедем вместе. Я знаю, в какой больнице находится Кадзуо-кун. — Его веселый, безмятежный голос дрогнул. Но в первую очередь внимание я обратила на его последние слова.
— Ты знаешь адрес больницы? — Я удивленно округлила глаза. — И где Кадзуо живет, и где работает, тоже знаешь, не так ли?
Хасэгава невозмутимо кивнул, и я возмущенно взмахнула руками.
— И ты не считаешь себя сталкером?
Он откинул голову назад и утомленно вздохнул:
— Хината-тян, может, не будем терять время?
Еще несколько секунд я хмуро смотрела на Хасэгаву, невольно вспоминая все то, что произошло незадолго до нашего возвращения