Я могла бы отказаться от его помощи и найти Кадзуо сама... но решила, что не стоит. Я действительно не хотела терять время, ни секунды.
И если я откажусь, он просто отправится к Кадзуо сам.
— Пойдем, — кивнула я.
Хасэгава, улыбнувшись, пошел обратно ко входу в метро, и я быстро догнала его.
— Ты хочешь поехать на метро?
— Так быстрее. Мы прогнали Тэкэ-тэкэ, поэтому не думаю, что она тебя еще побеспокоит. А если вдруг снова спросит, где ее ноги, ты ведь запомнила ответ?
— Запомнила.
— Отлично. В следующий раз, если решишь играть в хяку-моногатари кайдан-кай и будешь рассказывать страшную историю, выбирай ту, в которой знаешь, как герой может выжить.
— Как хорошо, что ты знаешь, как выжить в прятках с одержимой куклой, вооруженной ножом,— заметила я, и Хасэгава коротко рассмеялся.
Его веселье меня злило, но я не подавала виду. По крайней мере, очень старалась. Пока мы шли к нужной платформе, я все время нервно оглядывалась по сторонам, ожидая, что в любой момент люди вокруг опять исчезнут, что их сменят новые жуткие существа, а свет погаснет, уступая место теням... Но все было... обычно. Обычно для реального мира, а не того, в котором мне приходилось выживать.
И все-таки два этих мира внезапно пересеклись.
— То есть ты думаешь, что те истории, которые мы рассказали во время последнего кайдана, оживут? — уточнила я, пока мы ждали поезд, и с досадой отметила, сколько тревоги прозвучало в моем голосе.
Несколько секунд Хасэгава молчал, а затем пристально на меня посмотрел.
— А сама ты как думаешь? — Он прикрыл глаза. — Ты видела ао-андона?
Я вздрогнула — снова.
Подождав, пока утихнет голос, делающий объявление, я прошептала:
— Да, видела... Он и столкнул меня на пути.
— А меня задержал, поэтому я не сразу оказался на платформе. — Голос Хасэгавы похолодел, а его глаза сощурились, но лишь на пару мгновений. — Ао-андон действительно превратил в реальность сотый кайдан. Тот кайдан, согласно которому мы все вернулись домой. И мы вернулись... Но демон также оживил не только концовку, но и сюжет — те страшилки, которые мы рассказали.
Я подавила желание вцепиться себе в волосы и закричать. Мы невольно сделали реальностью кайданы, которые рассказали во время кайдана... Голова шла кругом, и я не понимала, почему никто из нас не подумал, что страшилки могут «вернуться» в настоящий мир вместе с нами.
Ао-андон провел нас.
Наконец поезд приехал, и мы вошли внутрь.
— Ты уже ходил к Кадзуо? — спросила я шепотом.
Казалось, поезд двигается невозможно медленно, и как же мне хотелось ускорить его и быстрее добраться до нужной больницы.
Хасэгава вновь покосился на меня. Какое-то время он молчал, и я решила, что он не ответит, но внезапно он кивнул:
— Да.
Я предполагала, что правдивый ответ окажется именно таким.
— Один раз, иначе кто-то мог бы заметить, — добавил Хасэгава будничным тоном. — А в скором времени я оказался в том городе.
— И Кадзуо вслед за тобой, — пробормотала я.
Он нахмурился, но не стал ничего отвечать.
— Твой кайдан тоже ожил? И ты знал, что подобное может произойти со мной?
Хасэгава покачал головой:
— Нет. Моя страшная история еще не начиналась. Я тоже удивился, когда ожила твоя. Хорошо, что в хяку-моногатари кайдан-кай не участвовал Кадзуо-кун. Но все равно лучше проверить, в безопасности ли он.
Тревога внутри получила новый повод задержаться и не отпускать меня. Я и не подумала, что какой-нибудь ёкай может напасть на Кадзуо, но теперь, представив, в каком беззащитном состоянии он находится... Я сжала поручень с такой силой, что пальцы прострелила боль.
— Я направился к тебе, потому что думал, что Кадзуо-кун до сих пор может быть в виде духа, — прошептал Хасэгава, не смотря на меня. Я вспомнила, как Кадзуо рассказывал, что действительно какое-то время существовал в виде икирё в реальном мире. — А чтобы его душа вернулась в тело, он, возможно, действительно должен... поговорить со мной. Точнее, мы должны поговорить. Он хотел что-то спросить. Я должен ответить.
Хасэгава заговорил еще тише и куда менее уверенно, чем до этого, — от его невозмутимости мало что осталось, а веселость вообще исчезла без следа.
— А я-то зачем была нужна?
Мне так и не удалось понять его странные объяснения. Если он действительно хотел поговорить с... душой Кадзуо, то должен был торопиться. Иначе мог... не успеть.
Воспоминания об Араи задели старые, но еще не зажившие раны. Но я была уверена, что если — или же когда? — Араи отыщет Хасэгаву, он не убьет его, пока тот действительно не поможет Кадзуо. Араи обещал. Вот только...
Вряд ли он будет долго ждать.
Но Хасэгава не стал тянуть. Я даже не знала, задумывался ли он об Араи и о том, что находящийся без сознания и вне тела Кадзуо может стать причиной, почему сам Хасэгава проживет чуть дольше.
Услышав мой вопрос, он помедлил, но ответил весьма прямо:
— Я бы не решился отправиться к Кадзуо-куну в одиночку.
Я прикрыла глаза. Как бы я ни хотела поддержать Кадзуо, я не сомневалась, что свой разговор с Хаттори Исао он захочет провести без свидетелей. А ответ Хасэгавы привел меня в смятение, хоть я и поняла, что он имел в виду, говоря о решимости.
Все оставшееся время мы молчали и наконец добрались до нужной станции, к моему счастью, без пересадок. Хасэгава вновь казался воплощением спокойствия и непринужденности, разве что не улыбался, а вот я с трудом скрывала беспокойство, опасно граничащее со страхом. Хоть я и не позволяла себе думать о чем-то подобном... Но в глубине души боялась, что Кадзуо уже мог умереть.
И эта мысль была куда страшнее встречи с Тэкэ-тэкэ.
Погрузившись в свои переживания, я даже не следила, куда меня ведет Хасэгава. А он весьма уверенно шел по направлению к нужному выходу, не обращая внимания на вывески и указатели. Видимо, или сразу же запомнил путь, или же приходил к нужной больнице куда чаще одного раза.
Приближаясь к нужному зданию, я нервничала все больше и шла все быстрее. Хотя мне и так приходилось стараться, чтобы поспевать за широкими шагами Хасэгавы.
Пройдя сквозь первые двери, я тут же огляделась, чтобы понять, куда идти или к кому лучше обратиться.
— Ты ведь знаешь... — начала было я, оглядывая зал, но замолчала.
Я увидела Кадзуо.
Сначала я не поверила своим глазам, а затем ощутила поток радости и облегчения, затопивший меня, заставивший на несколько мгновений задержать дыхание. И, только почувствовав головокружение, я шумно вздохнула.
— Кадзуо, — прошептала я.
Хасэгава услышал и тут же проследил за моим взглядом.
Кадзуо стоял у стойки регистрации. Хмурый и бледный, в простых брюках и футболке, со спортивной сумкой на плече — но такой знакомый. Это был он.
И он пришел в себя. Кадзуо не просто жив. Он здоров. Ну, может, и не совсем здоров, но уже не в коме и даже выписывается из больницы. Я не могла поверить своему счастью. Сердце билось все быстрее, а к глазам подступили слезы.
Кивнув и сказав что-то сотруднице, Кадзуо отошел от стойки регистрации и направился к выходу. Мы с Хасэгавой тут же поспешили к нему — я едва не столкнулась с женщиной, которая тоже куда-то торопилась, — а затем остановились прямо перед Кадзуо. Хасэгава оставался на шаг позади меня.
— Кадзуо! — окликнула я. — Ты в порядке! Ты очнулся!
Я не сдержалась, хотя на самом деле даже не пыталась сдержаться, и обняла Кадзуо. Он рядом. Он жив. И вновь стал человеком.
Спустя пару мгновений тишины я почувствовала, как Кадзуо осторожно, но крепко сжал мои плечи и отстранил меня от себя. Не обратив на это внимания, я с улыбкой посмотрела в его лицо.
Кадзуо же смотрел на меня с удивлением. Точнее... С недоумением. Отпустив мои плечи, он сделал шаг назад и окинул меня внимательным взглядом, а затем перевел его на Хасэгаву. И взгляд Кадзуо, как и выражение его лица, в это