– Чжин Ран! – донеслось с разных сторон мое исковерканное имя, гремящее гулом низких степных голосов. Они знали мое копье, они знали меня.
Кольцо вдруг расширилось, оставляя меня в центре окровавленного пятна, заваленного телами. Усмешка растянула губы. Недостаточно далеко. Мало.
Я заглушил намек на торжество, что вдруг попыталось всколыхнуться внутри. И вновь раскрутил копье, поднимая его выше. Над головой. Стальное лезвие засверкало, загудело, наполняясь светом невидимой за солнцем луны…
Звук барабанов сменился.
По спине горячими струями, стекал пот. Справа от меня, потеряв коня, но опираясь на широкое древко ГуаньДао*, стоял командующий Лань. Я видел краем глаза, что по ноге старика бегут темные струи крови, тут же впитываясь в голодную, прожорливую землю. Но он все еще стоял. И рядом не было противников.
Только открытое пространство. Слишком открытое…
Будто услыхав мои мысли, рядом с командующим тут же появились пехотинцы, закрывая воина высокими щитами, практически заставляя его отступить ближе к стенам. Этот бой был за нами, но потеря героя в такой момент могла обойтись дороже для духа моего войска, чем само поражения.
Я выдохнул, наблюдая за тем, как остатки кочевников группами отступают, ловят под узду свободных лошадей, и уходят за условную линию, готовые вернуться к орде. Рядом со мной тоже появилось несколько воинов верхом. Рука дернулась, но я успел узнать обмундирование своего воска, не давая копью набрать силу.
– Генерал, нужно вернуться, – сипло из-под забрала прозвучал голос.
Один из моих капитанов. Он говорил осторожно, опасаясь, что я все еще нахожусь под воздействием тумана войны. Но дурман, возбуждение и кровавый азарт уже отступили. Я видел все ясно и кивнул, медленно разворачивая коня.
Мы почти добрались до поднимаемой решетки крепости, когда один из кочевников, перерубленный почти на половину, дернулся и в нашу сторону полетела стрела. Я не знал, где он взял силу натянуть свой кривой лук. Не понимал, как он сумел наложить на тетиву из конского волоса стрелу. Не знаю, была ли это последняя воля умирающего разума или воля от одного из шаманов, но летела стрела не так, как ей полагалось.
Тетива оглушительно тренькнула, перекрывая весь шум и стоны, доносящиеся с разных сторон. Изрубленное тело тут же рухнуло на землю бездыханным. Я вскинул руку, но не успел. Стрела не попала в шею, куда была нацелена, но угодила прямо в сочленение доспеха под руку. Жар волной разлился по телу, заставляя крепче сжать колени на боках коня. Только бы не упасть.
Попал…
**
Тинь Ли Шуэ
Сырость сделала верхний слой одежды тяжелым. Я шла почти всю ночь, подгоняемая голосами шакалов и желтыми глазами, что мерещились мне из-за каждого куста. Ноги почти не чувствовались, спина отдавалась гулом. Прогулки по императорскому сады были совсем не тем же, что путешествие по ночному лесу где-то на окраине страны.
Чувствуя, что еще немного, и просто упаду без сил под корни ближайшей кривой сосны, я сделала несколько шагов прочь от воображаемой тропы. Деревья тут росли гуще, скрывая меня от случайного взгляда. Из последних сил я забралась повыше, надеясь, что это убережет меня от диких животных и холода. Ветки начинались низко и это оказалось сделать не сложно даже в моем состоянии. Поерзав, я распустить длинный пояс, с трудом вытянув его из-под верхней хламиды, и привязала себя к шершавому стволу. Меньше, чем повстречаться с тануки (енотовидная собака), я хотела расшибить голову во сне, упав вниз головой.
Выдохнув, стараясь успокоить сердце, я прижалась телом к дереву, чувствуя, как неотвратимо накатывает сон. Последнее, что успела, это накинуть на себя слабый морок тумана. Я не знала, как долго он продержится, не знала, получилось ли у меня что-то вовсе, но так было лучше, так было спокойнее, чем не сделать ничего.
Сон тоже был похож на морок. Липкий, с горьким привкусом кошмаров, затаившихся в тенях. Я то проваливалась в дрему, то просыпалась рывком, чувствуя, как к щеке липнет сосновая смола, как чешуйки дерева царапают кожу. И засыпала вновь, неспособная бороться.
Что-то холодное, шершавое, похожее на змею, коснулось лодыжки. По телу прошла волна тревожной дрожи, прогоняя дрему, но оставляя липкий пот на спине. Что-то резко дернуло меня за ногу. Я вздрогнула и вскрикнула, выныривая из сна окончательно.
Я дернулась в панике, но пояс сыграл со мной злую шутку: я не могла встать на ветке, не могла подняться или спрыгнуть. А рука, человеческая рука, что крепко держала мою ногу, тянула вниз!
Кто-то схватил меня за щиколотку и потащил – медленно, настойчиво. Угрожающе. Я пыталась вырваться, дернулась в сторону, но веревка туго натянулась, и я не могла сдвинуться.
Мои пальцы цеплялись за кору дерева, почти обламывая ногти. Я дергала рукой ремень, пытаясь распустить узел, при этом балансируя на ветке. Сердце бешено колотилось в груди усиливая панику, не давая думать, делая меня глупой.
Совсем легкая добыча.
Холодные, грубые пальцы скользнули выше по штанине, дернули за одежду. Снизу доносилась ругань, грубая, деревенская брань вперемешку с вовсе незнакомыми словами. Резкие возгласы, простонародная речь. Я дергалась, словно рыба в сетях. И вдруг пояс поддался!
– Держи! Лови! – окрик рубанул по ушам. Разве до этого я была оглохшей?
Я пыталась крикнуть или хотя бы зашептать что-нибудь, произнести защитные слова, которыми не пользовалась ни разу, но помнила из старых книг. Только голос не слушался. Буквы собирались в слова, но так и не были произнесены, словно застряли в горле.
– Она шептует! Рот замыкай ей! Фу-ню! Она Фу-ню!* – донеслось снизу, и меня дернули так резко, что я не удержалась, соскользнув с сырого дерева.
Руки ободрало о кору, голова ударилась о ветку, в глазах потемнело и зашумело…
**Сперва я ощутила холодную землю под спиной, услышала шорох сосновых ветвей. В голове гудело, руки, вывернутые и скованные веревкой, болели. Я попыталась вздохнуть и едва не задохнулась от вкуса потной, грязной тряпки, что перетягивала рот. К горлу тут же подкатила тошнота. Если бы я что-то съела перед сном, ни за что не смогла бы сдержать этот позыв. Желудок сжало спазмом, раздалось недовольное урчание живота.
«Успокойся!»
Мысленный окрик подействовал плохо. Мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов носом, чтобы справиться с первой реакцией и противным запахом. Умереть, захлебнувшись в собственной рвоте – не такой я видела свою судьбу. Из любой беды можно выбраться, все можно преодолеть… если выжить. Но сумею ли теперь? Может, не стоило бежать из защищенного поместья, чтобы так глупо угодить в