Я крепко зажмурилась, пытаясь прогнать страх и ненужные воспоминания о князе Вэй. Сейчас было глупо рассуждать, правильно ли я поступила…
Лучше всего отрезвили голоса. Грубые, сиплые. Мигом вернулась память о том, что произошло совсем недавно, картина сложилась окончательно.
– …Хороша, как фарфорова статуйка в доме старейшины! – говорил один с причавкиванием. Те, кто поймал меня, что-то жевали. Словно в подтверждение, в нос ударил незамеченный ранее запах костра и мяса. Не чистого, сочного и приправленного, а с примесью жженой шерсти, от которого тошнота вновь подступила к горлу кислой желчью. – Как краса из сказов. Та, от которой стыдилась луна*
– Не. Не луна. Та, от которой рыбы тонут*, – и тут же в ответ раздался грубый мужской хохот.
Трое? Четверо? Я не могла определить, сколько их.
– Так может, того…– смех стих так же резко, как возник. Словно мужчины опасались громких звуков или эха, что пошло гулять между деревьями. Говоривший теперь почти шептал, так что мне пришлось напрягать слух, чтобы уловить суть. Просторечие тоже мешало, но диалект этой части страны не сильно отличался, позволяя мне понять смысл того, от чего зависела моя судьба.
– Раз така красота… может ее того… – дальше прозвучал какой-то звук, смысл которого дошел до моего встревоженного разума не сразу.
А когда все же удалось понять, о чем ведут речь… по телу прошла волна ледяной дрожи.
«Даже позор можно забыть…»
Но можно ли?
**
– Шептушка. Такую трогать – себе хуже выйдет, – после того, как грубый мужской смех затих, сказал другой голос, более низкий, весомый. И никто не посмел ему возразить.
Какое-то время висела тишина, а я обливалась потом от страха. Даже если я знала несколько заклинаний и что-то у меня получалось, называть меня Фу-ню было чересчур. С другой стороны, если это убережет от бесчестия…
– Но продать такую можно, – продолжил все тот же голос. Говорил мужчина медленно, почти правильно, и в голове мелькнула мысль, что он определенно старший среди разбойников. Только как образованный человек решился на долю разбойника, я пока понять не могла.
– За нее и степняки денег дадут. Если успеем избавиться, пока погоня не началась.
– Погоня?
– А ты думаешь, такие дамы, что рыб одним взглядом топят, сами по себе тут расхаживать станут? – обладатель низкого голоса рассмеялся. Хрипло, невесело, словно уже ожидал неприятностей. – Потому нужно ее быстрее сбыть и дело с концом. Вот только…
Послушалось шуршание, и надо мной появилась тень, закрывая медленно светлеющее небо. Темные глаза, косматые брови и растрепанные волосы. Человек, что нависал надо мной горой, был давно не мыт и неопрятен. С трудом я рассмотрела военную форму, кое-где рваную и давно нестираную. Сердце упало в пятки.
Дезертир!
Такой человек, которому грозило отсечение головы, не станет договариваться со мной. Даже стоит пообещать ему выкуп от князя Вэй, он не будет слушать. Да и я не была уверена, что генерал Чжан Рэн захочет платить за мое возвращение. Все еще оставалось неясным, для чего и как именно он меня заполучил. Если изначально я думала, что дело в желании попробовать императорскую наложницу, то проведенная с ним ночь меня убедила в обратном. Не тронул, выгнал, хотя был в своем праве.
– Никто ее не осматривал же? – хмуро спросил бывший военный, разглядывая меня с неудовольствием.
– Не. Кто посмеет. А ну как она бы сразу прокляла?
– Если она шептушка, то пока рот замкнут – не сможет, – со знанием дела возразил патлатый. И присел рядом на корточки.
Мужчина посмотрел мне в глаза и мрачно, с обещанием произнес:
– Тебя никто не тронет, если вести себя будешь спокойно. Я только проверю, что прячется в твоих рукавах и карманах. Не бывает, чтобы такая женщина с пустыми руками сбегала. – Большие ладони осторожно, словно опасаясь, коснулись одежды, перебирая ткани пальцами. – Сбежала же?
Я вздрагивала от ощущения чужих рук и даже многослойное одеяние, что окутывало меня как кокон, не могло уберечь от неприятных ощущений.
– Отвечай, когда спрашиваю, – мрачно велел мужчина, вытягивая из-под платья дорогущие бусы из жемчуга. Следующим, облапав меня почти с ног до головы, разбойник нащупал кошелек с серебром. Поверх легло две нефритовые шпильки.
Но чем больше становилась кучка драгоценностей рядом со мной, тем сильнее хмурился мужчина.
– Дорогая ты девица. Я бы согласился на что попроще. Чую, беду мне принесешь, – тихо, чтобы не слышали его соратники, проговорил мужчина, глядя мне в глаза.
Я же едва дышала. Не найденными осталась одна заколка. И тигровая бирка, что лежала, примотанная к телу лентами для груди.
– Опуфпи, – превозмогая дурноту, просипела сквозь грязную ткань, что закрывала мой рот.
– Отпустить? – мужчина печально вздернул бровь и обернулся, посмотрев на остальных разбойников. – Я бы может так и сделал… да только никто мне такого не позволит, девушка. Но я постараюсь, чтобы тебя не обидели. По крайней мере мои люди. А что будет с тобой дальше… не мое дело и не моя судьба.
Мужчина сгреб украшения большой ладонью и отошел, возвращаясь к остальным. Через мгновение послышался восторженный гул.
– Хорошо ее обсмотрел? Может, у ней еще что прячется?
– Нет больше ничего. Но сапоги дорогие. И ткань под верхним платьем… непростая птица к нам залетела. Нужно поскорее избавиться.
– Так может все же того ее… когда еще шанс будет? – и снова тихий, скаберзный смех, от которого меня всю передернуло.
– Как ты потом ханам ее отдашь, полумертвую? Знаю я, как ты с бабами обходишься. Чудо, если та потом жива остается. Нет. Не порть товар. Лучше шел бы, сговорился с кем нужно. Слышал я, что ханы опять князя давят.
– Было дело. Видели пыль от их коней вчера, – еще один голос. Высокий и надрывный.
– Значит, скоро стоять будут лагерем. Если его не выбили из крепости, а мы бы о том сразу узнали, значит, скоро вся Орда подойдет.
– Мыслишь, возьмут шептуху?
– Возьмут. У них хватает шаманов, чтобы ее без кляпа замкнуть. А среди илбэчинов-багатуров всегда найдется кто-то, готовый взять в шатер такую женщину.
– Много ты про ханов знаешь, – с уважением, но и долей недовольства произнес высокий голос.
– Жизнь так сложилась, – мрачно отозвался дезертир. И после короткой паузы добавил: – Пойдешь? Есть у тебя кто связной с той стороны?
– А то как. Ща дожую и пошагаю. К вечеру будет решено. Только коня твоего возьму. Пехом, оно, долго будет.
– Бери. Только не потеряй. И смотри… убьют тебя – не возвращайся.
В ответ на это предупреждение послышался грубый и мрачный смех. Эти люди не