Только Добу и не думал смущаться или отступать. Степняк медленно, как-то нарочито плавно принялся снимать с себя одежду. Кажется, он вовсе не сомневался в себе.
– Что ты ставишь, брат? – откинув кафтан и рубаху в толпу, спросил он.
– Ставлю трех своих лучших боевых коней. Пятилетки, от черного жеребца, что со звездой во лбу.
– И два седла. Из тех, что ты взял в последнем походе, – разминая плечи, потребовал Бури уверенно.
И Добу рассмеялся, сложив руки на внушительной груди.
– Как пожелаешь, брат. Только тебе они все равно не достанутся.
– Это только Небу известно, – сверкнул черными глазами Бури, и выдернул копье из земли, передавая кому-то из зрителей.
– Они на самом деле братья? – я повернулась к Сайхан, что теперь следовала за мной безотлучно.
– Один ранг. Браться войны, – хмуро посмотрела на меня служанка. Кажется, я мешала ей наслаждаться праздником, но это волновало меня мало.
В моей голове все еще тревожно били барабаны. Почему-то я думала, что моя судьба решится сразу после обряда и не была готова ждать так долго.**
Борцы ходили кругами, примеряясь друг к другу, присматриваясь. Что-то мне подсказывало, что встретились они в бою не в первый раз и это был какой-то реванш. Добу бросился вперед первым , ухватив соперника за пояс и пытаясь перевалить на землю через бедро. Но у него ничего не вышло. Противник извернулся, тряхнул головой, и отступил на шаг. Он больше не улыбался, внимательно следя за великаном.
Добу же продолжал ходить, выпятив грудь, то и дело поглядывая на зрителей.
Еще несколько захватов с тем же результатом, и только в третий раз великан сумел повалить Бури на пыльную землю. Меньший кочевник вывернулся почти сразу, не позволяя противнику навалиться и прижать себя к земле окончательно, и отскочил. Губы его дрогнули в подобии улыбки, но Добу этого даже не заметил. Довольный проведенным приемом, он широко раскинул руки, подбадривая галдящую и воющую толпу. Я же смотрела только на Бури. Мне почему-то казалось, что еще ничего не решено.
И вдруг все изменилось.
Бури тряхнул головой, и чуть пригнулся. Согнутые в коленях ноги, опущенная голова, колючий, внимательный взгляд. И степняк бросился вперед. На фоне высокого, прямо стоящего противника, он и вовсе казался подростком, но я видела, как уверенно ноги врезаются в землю, как расслаблены руки, а пальцы вытянуты вперед, готовые ухватить великана за пояс.
Все произошло так быстро, что я не успела даже моргнуть. Бури неожиданно подпрыгнул, из своего согнутого положения, и обеими руками, раскрытыми ладонями ударил противника по ушам, оглушая. Добу, не ожидавший такого маневра, готовый поймать соперника внизу, отступил на два шага, тряся головой, пытаясь унять звон в голове и вернуть себе контроль за ситуацией. Но не успел. Не давая ни себе, ни Добу передышки, невысокий степняк подскочил ближе, заведя одну ногу между широко расставленных ступней противника, и дернул за пояс, одновременно выбивая опору.
И Добу рухнул.
Показалось, что содрогнулась земля. Только времени подняться Бури ему снова не дал. Он налетел на противника, зажав его бычью шею локтем со спины, удерживая ногами. Добу пытался отмахнуться, но огромные руки не могли ухватить скользкую от пота кожу, не могли разжать захват на шее. Прошло несколько долгих мгновений, и Добу, красный, словно закатное солнце, принялся стучать ладонью по земле.
Толпа взвыла, и Бури откатился в сторону. Тяжело дыша, степняк поднялся на ноги, уперев руки в бока и наблюдая за соперником.
– Как ты, брат? – сипло спросил он, улыбаясь. Без превосходства, но с гордостью, он смотрел на пытающегося отдышаться великана.
– Ты многому научился, – растирая горло, признал Добу, все еще сидя на земле. – И заслужил моих коней.
– И седла, – напомнила Бури, подходя к великану и протягивая тому руку.
– И седла, – кивнул тот, улыбаясь. Мне показалось что ему вовсе не нужна была уже помощь, чтобы подняться, но руку он все же принял. Скорее как признание собственного поражения.
– Это не поссорит их? – я с интересом смотрела на происходящее. Случись нечто подобное во дворце, проигравший вполне мог затаить обиду на победителя до конца своих дней. Как же, поражение и позор перед всем двором.
Здесь же, в действиях и поведении проигравшего не прослеживалось даже недовольства. Так легкая досада на самого себя, не более.
– Зачем? Честный бой, – с удивлением отозвалась Сайхан. Служанка выглядела довольной, словно это она получила тройку дорогих коней. А затем добавила, поясняя: – Они бороться каждый праздник. И только сегодня Бури сумел побороть брат. Для него это великий день. А для Добу в этом нет позор. Он великий воин, багатур. Побьет любой, кто скажет, что он слаб. Может, только ильбэчин не сумеет.
Я покачала головой. Мне многое было непривычно здесь, но в чем-то традиции степняков казались более правильными, более честными, чем то, к чему привыкла я.**
Было еще два боя. И только четвертой парой вышли те, кто меня интересовал. Я ожидала, что Гонсух и Чжан Рэн так же будут бороться с голыми торсами, но и степняк, и полководец севера предпочли остаться в одежде. Один был одет в привычный кафтан, когда как второй остался в многослойном шелковом одеянии, сняв с себя доспех. Но к моему удивлению, у обоих в руках было боевое оружие. Длинный, широкий и изогнутый меч и копье, о котором легенды ходили по всей земле.
Барабаны загрохотали, разгоняя напряжение, заставляя разгоряченную толпу взвыть от восторга. Грохот стоял такой, что мне заболели уши. Я и без того едва дышала, понимая, что это решит мое будущее, но оказалось, что этот бой имеет значение не только для меня.
– Демон Копья! – скандировали стражники, что прибыли вместе с принцессой.
– Ильбэчин Гансух! – гулко выли кочевники, оглушая.
И тут со своего места поднялся Додай. Хан поднял руку, и толпа смолкла, как и барабаны. Только в воздухе, в утомленных ушах все еще звенело от этой внезапной тишины, после грохота.
– Великий полководец, князь Вэй, милостиво принял вызов нашего побратима Гансуха, – толпа взвыла, но подчиняясь жесту хана, тут же смолкла, готовая слушать дальше. – Но не ради воинской забавы или в честь праздника. Чистое Вечное Небо распорядилось так, что в наши юрты попало невероятное сокровище, достойное императоров. Талантливая наложница Е по воле судьбы принадлежит обоим этим мужчинам. Один получил ее как высочайшую награду…
Все обернулись ко мне, словно я стояла на возвышении, как трофей, как приз. Хотелось передернуть плечами от такого внимания, но я только выше подняла голову, глядя на