– Но хитрая, как степная лиса, и, несомненно, талантливая, наложница Е сбежала от своего нового господина. И угодила в руки нашего Гансуха. Не просто так!
В ответ на восторженный вой, осадил толпу Додай чуть улыбаясь. Его видимо очень радовала эта ситуация.
– Прекрасная женщина попалась в лапы разбойников и была, честь по чести, выкуплена за назначенную цену.
Толпа охнула, словно в этом было что-то необычное, что-то невиданное. Мне хотелось спросить у Сайхан, почему так реагируют люди, но я не решалась двинуться.
– Потому великие воины решили сразиться за неоспоримое право владеть этой женщиной. Мужчина в степи ценит своего коня, свой меч и лук и…
Хан сделал паузу, осматривая людей, добавляя значимости и веса своим словам, прежде чем продолжить:
– И женщину, что ждет его в юрте.
Люди довольно заухали, забормотали что-то под нос.
– Жена или мать, та, кто следит за домом и людьми, пока мужчина занят войной. Та, кто ждет и своими молитвами хранит от вражеской стрелы. Мудрая женщина способна приумножить богатство мужа, сына или брата. Глупая женщина оставит его без юрта и без места, куда можно ввернуться. Хатагтай Е – великая и ценная женщина, пусть пока не знает, где ее новое место.
По толпе пробежали смешки, а у меня почему-то покраснели щеки. Эта короткая фраза прозвучала, как нравоучение от отца юной, неразумной дочери. Но я давно не была уже девицей на выданье, и сейчас мне было стыдно.
Додай улыбнулся. Мягко, снисходительно.
– Не волнуйся, хатагтай. Это достойные мужчины. Кто бы не победил, ты будешь в надежных руках. Теперь, когда все знают, что ты еще и шулан, колдунья, за тобой будут смотреть лучше. Как ты этого достойна.
Я не вынесла взгляда хана и того гула, что нарастал за моей спиной. Дернувшись, я невольно перевела взгляд на князя Вэй. Темные глаза наполнились чем-то опасным, темным. Он не знал. Может подозревал, но не знал наверняка. А теперь, после слов хана… да, теперь не было сомнений, как я сумела выбраться из его поместья незамеченной. И в случае его победы мне это еще припомнят. Определенно.
– Так что наши багатуры сегодня будут сражаться не только за воинскую честь, но и за свою будущую госпожу. Посмотрим, на чьей стороне окажется удача и за кого встанут духи степей. Дайте больше места!
И толпа отшатнулась в стороны, почти в два раза увеличивая свободное пространство для соперников.
– Хатагтай, иди к нам, – поманил меня рукой хан и рядом с местом Великой Матери. Прямо на возвышении, без понуканий, поставили стул. Не такой дорогой, как у старухи, но в этой ситуации он выглядел почти троном.
Ноги слушались с трудом, и я не сразу заметила, как меня под руку взяла Сайхан, помогая. Мы прошли через самый центр боевой площадки, между Гансухом и Чжан Рэном, и я меня окатило волной жара, силой, идущей от каждого из мужчин. Это обещал быть не просто бой на демонстрацию умений. Вовсе нет.
Мне стоило очень сильно помолиться о том исходе, которого я желала. Вот только я не чувствовала в себе ни силы, ни веры сейчас и на стул я почти упала, не ощущая даже собственного тела. Лишь на ногу давила лента, завязанная шаманом и под ребрами жгла Тигровая Бирка.**
Гансух двигался плавно, словно большой степной кот, шагая по кругу. Чуть согнутые ноги, расслабленные плечи. Воин разминал запястья, и смотрел только на соперника. Чжан же не двигался, только глаза неотрывно следовали за соперником, не выпуская его из виду. Стремительный прыжок, взмах косого меча прямо над головой князя. И звон. Я не успела увидеть движение, все происходило так быстро, будто у Чжан Рэна были глаза на затылке.
Меч встретился с острием копья, вынесенного за спину, и Гансух отскочил, хмыкнув. Видимо, он и не ожидал, что удар достигнет цели.
Еще круг. Еще один выпад. Гансух низко присел, вынося меч к ногам князя. И снова звон. Копье сделало оборот, размываясь в воздухе, и уткнулось острием в землю, встречая лезвие в ладони от ног. Я еще никогда не видела, чтобы кто-то пользовался оружием так независимо от собственного тела. Ни единого движения ног, ни поворота головы, словно копье существовало отдельно от князя, без его ведома отражая удары.
Но все довольно быстро изменилось. Движения Гансуха стали резче, быстрее. Удары полетели с такой скоростью, что я не успевала уследить за началом движения, слыша только звон соприкасающейся стали. И лишь теперь Чжан стал двигаться. Но не так, как степняк. Шаг назад, присед, взмах копьем, создавая непробиваемую сплошную завесу. И все равно возникало ощущение, что ему заранее известно, куда будет направлен следующий выпад. Острие копья оказывалось ровно там, где было нужно. Только степняк был быстрее. В какой-то миг мне даже показалось, что кривой меч достанет до княжеского плеча.
Копье словно бы изогнулось, отражая удар, а в следующий миг степняк отскочил, потирая свободной рукой грудь. В центре площадки стоял Чжан Рэн. Древко копья было направлено точно в сторону степняка. Я не видела удара, но понимала, что генерал попал. Да, тупым концом, но все же достал противника, заставляя его отскочить и остановить эту стремительную серию ударов.
– Они такие быстрые, – тихо пробормотала я, комкая подол платья.
– Каждый из них получил свое место мастерством,– спокойно отозвался хан, не отводя взгляда от поединка. – Они очень достойные мужчины, хатагтай. И им нелегко дается бой, в котором противника нельзя убить.
– Это сложнее, чем на войне? – я невольно повернулась к хану, удивленная такими словами.
– Да. Приходится сдерживать силу, а для тех, кого провел всю жизнь на полях сражений – это не просто. Не отводи глаза. Сейчас решается и твоя судьба.
Я последовала совету хана, и забыла как дышать. За время нашего короткого разговора на площадке все изменилось. Две размытые тени кружили, иногда сталкиваясь, со звоном и разлетающимися во все стороны искрами. Мне даже показалось, что в какой-то момент воздух между соперниками стал маревом, плотным и искажающим все вокруг.
Тени разлетелись в стороны, обретая четкие границы. Чжан вытирал рукавом пот с лица, Гансух поводил плечом. И оба тяжело дышали, широко расставив ноги, глядя друг на друга.
И вдруг я увидела, как с руки князя Вей на серый песок упала плотная, темня