Меня завернули в чистую ткань и промокнули волосы, прежде чем подать обувь. Голыми ногами я не касалась пола, везде были постелены чистые ткани. Я и не подозревала, что так сильно соскучилась по подобному комфорту за время, проведенное в степи.
Одевали меня быстро, тут же нанося румяна и черня брови. Служанки действительно опасались, что мы можем опоздать к вызову, а этого допустить было никак нельзя.
Стук в дверь раздался с первыми зажженными фонарями.
– Будущая княгиня Вэй вызывается к императору. Каби-и-инет! – резко, громко и высоко прокричал евнух, не дожидаясь пока ему откроют. Но мы были готовы.
Передвигаться по дворцу без сопровождения я не имела права, но не ожидала, что у ворот дворца будет стоять паланкин. Подобная честь показалась излишней, но спорить я не решилась. Если его величество посчитал необходимым, то кто я такая, чтобы идти своими ногами?
– Императрица во дворце? – мне требовалось знать кто именно из дам выше по статусу мог встретиться по пути. Если я знала Вдовствующую Императрицу, то с новой госпожой Восточного Дворца знакома не была. До восшествия супруга на престол, Вторая Принцесса жила в провинции, которой управлял супруг.
– Ее Императорское Высочество насносях, потому не покидает свои покои. Скоро должен подойти срок, – идя рядом с паланкином, с легким поклоном ответила моя старшая, на сегодняшний вечер, служанка.
– Это первый ребенок Дракона и Феникса?
– Да, госпожа. Мы ожидаем юного наследника. Потому Ее Императорское Высочество очень осторожна.
– Это правильно, – я не знала, сколько лет императрице и мало смыслила в вынашивании наследников, пока лишенная такого дара, но что-то ответить было необходимо.**
Меня немного потряхивало от волнения. Видеть Второго Принца до восхождения на престол мне приходилось всего несколько раз на больших семейных праздниках, куда допускались наложницы, и сейчас я нервничала.
Едва не споткнувшись о край паланкина на своих высоких туфлях, невольно прижала руку к животу. Меня начинало мутить. Момент, которого я ждала так долго, должен был вот-вот наступить, а я не знала, с чего начать разговор. Это был не тот император, с которым я умела разговаривать. Да и я теперь была не в том положении, чтобы задавать какие-то вопросы. Но без них единолично решить, достоин ли мужчина в золотом своего титула, не получится.
– Госпожа, вас ожидают.
Евнух распахнул двери кабинета, и я усиленно заморгала. Знакомое, до последней статуэтки, до последней жаровни, помещение теперь выглядело иначе. Новый хозяин оставил прежний стол и мебель, но сменились подушки на креслах и занавески. Поменяли и картины на стенах. Теперь тут висели свитки с выдающейся каллиграфией. «Мысли ясно», «Не гневись», «Сановники – лишь слуги народа».
Я читала надписи одну за одной, и что-то переворачивалась внутри. Уже это одно меняло мое представление о мужчине, что сидел за столом, перебирая бумаги. Молодой еще, ему было едва за тридцать, рассматривал донесения, раскладывая их в разные стопки.
Напротив, весьма вальяжно, сидел князь Вэй.
При моем появлении, генерал поднял голову, окинув меня внимательным взглядом, и мне показалось, что он весьма доволен увиденным, хотя на лице не дрогнул ни единый мускул.
– Приветствую императора, – склонившись в трех шагах от стола в положенном поклоне, тихо произнесла и замерла.
Правитель молчал какое-то время, словно раздумывал, позволить мне подняться или оставить так на ближайшую сотню лет.
– Поднимитесь, наложница Е, – как-то устало велели мне, и тут же указали на свободный стул. – Вы так просили аудиенцию, что я не смог вам отказать. Тем более, князь Вэй настаивал. Говорите.
Я медленно, не чувствуя ног, опустилась на указанное место. Темные глаза смотрели внимательно, выжидающе. И я чувствовала еще один такой взгляд на себе. Только заговорить никак не удавалось.
– Как я понял, госпожа Ли Шуэ была не просто наложницей, а еще и доверенным лицом прежнего императора. Правда я не знаю, в каком именно деле. Так, госпожа? – голос генерала звучал тихо, но в нем нет-нет да проскальзывали гневные нотки. Его раздражало происходящее?
– Это в каком-то смысле так. Вот только… – я впервые решилась посмотреть прямо в глаза императора. Мужчина выглядел усталым. Мне казалось, что в Империи дела идут хорошо, тем более теперь, когда был решен вопрос со степняками, но видно работы у правителя и без того было достаточно. – Я пока не уверена, что могу доверить вам заботу о стране и ее людях.
– Вы неуверенны? – император не злился. Он удивился, вскинув темную бровь. – Вы владеете такой тайной властью, которая дает вам право это решать?
– В какой-то мере. Прежний император, еще за год до своей кончины, взял с меня обещание, что я позабочусь о его народе.
– Год назад. Отец вернулся из похода и долго болел. Но к осени ему стало лучше,– правитель говорил медленно, с расстановкой, не сводя с меня глаз, припоминая события прошлого.
– Но уже тогда случались помутнения рассудка. И он это хорошо осознавал, – так же тихо ответила я. То время было не простым для всех. Периоды просветления становились все короче, и бывший император боялся собственных решений, отдав почти всю власть сановникам, практически не участвуя в заседании совета.
– Тогда почему он не озвучил собственную волю, пока был в светлом разуме? Наследник так и не был назван, приказ не подписан. И судя по вашим словам, имени не назвали и вам.
– Не назвали,– я слегка расправила плечи. От напряженного разговора начинала болеть спина.
– Это бы решило большинство проблем, что мы имеем сейчас. Один указ.
– Это бы не остановила притязаний Первого Принца. Как и ваших. Большая Печать оставалась во дворце, и ничто не помешало бы вписать иное имя, среагируй вы не так быстро.
Я не отводила глаз, хорошо помня тот день, когда императора не стало, а дворец в считанные часы заполонила стража Второго Принца. Он был готов, он ждал своего шанса и воспользовался им в полной мере. На его стороне было множество сторонников среди придворных. И никто не обращал внимания на наложниц.
– Это… правда, – губы императора дрогнули, веки опустились. Он признавал правоту моих слов. – Но вы все равно здесь, и говорите, что должны решить, достоин ли я титула. И как мне вас убедить?
– В прошлом году в северных провинциях были наводнения. Погибло больше половины урожая и люди голодали, –