– Мы же не будем делать друг другу больно? – интимно шепнула на ухо дикарка.
«А ведь прекрасная жена для Орехана может выйти, – толкнулась в мозгу Бокана шальная мысль. – Самое то для Пограничья. С ней его милость не забалует».
Глава 26
Сверху сыпались труха, мусор, на лицо Бокана шмякнулось несколько ошалевших от происшедшего мышей. Мужчину передернуло от отвращения. Зверьки тут же бросились наутек, царапая кожу острыми коготками. Внезапно зажегся свет. Огонек лучины был слишком мал, чтобы осветить всю комнату, но все же выхватил из темноты сосредоточенное лицо дикарки. Бокан отметил загорелую, но слишком светлую для жительницы ханства кожу, волосы цвета воронова крыла, заплетенные в многочисленные косички, украшенные подвесками и разноцветными бусинами, затейливые татуировки на лбу и высоких скулах, серьгу с черепом и костями, густо подведенные черным внимательные серые глаза. Перед ним была не обычная дикарка, а из тех, кого Степь не отпускает просто так. Никто не стал отвлекаться на того, кого угораздило затеплить лучину. В конце концов, если неизвестный хотел причинить вред, что мешало сделать это в темноте? Он и сейчас медлил.
– Ты – женщина, – не найдя ничего лучшего, сообщил очевидное мужчина, поймав себя на том, что буквально тонет в ее глазах, а от взгляда на губы во рту пересохло, как у подростка, случайно увидевшего, как соседка подтягивает чулки.
– Пф-ф-ф, – тряхнула головой Ергест, и часть косичек упали ему на лицо. Тут же захотелось почесаться, а в носу нещадно засвербело, и одновременно хотелось вдохнуть аромат ее волос и не выдыхать никогда. – Этой новости столько же лет, сколько и мне. Стоило ради нее врываться посреди ночи, сбивать дверь с петель. Люди в Империи такие странные.
– Господин, я же сама пригласила на ночлег, зачем же ломать потолок? – подали голос откуда-то сбоку.
Ергест осторожно скосила глаза в сторону и обнаружила растрепанную со сна Аленку. Сидя на лавке, девушка куталась в застиранный платок, судорожно сжимая в руке горящую лучину. На давно не беленной печи испуганно жались друг к другу русоволосые, взъерошенные как воробьи, мальчик и девочка. Несмотря на явный испуг, детские глаза горели любопытством. Видимо, это и были те самые брат и сестра, что, по словам Аленки, славились спокойным нравом и способностью крепко спать, несмотря ни на что.
– У степняков свои обычаи, – охотно пояснил Бокан, будто в Энгийн действительно принято наносить поздние визиты, вваливаясь к хозяевам через потолок.
– Меня хотя бы пригласили, – ехидно заметила Ергест.
– Аленка, а кто это? – пискнули с печи.
– Это тот господин, что меня спас. Или… госпожа…
– Переговоры? – обнадежился Бокан, пытаясь хоть как-то взять себя в руки и не думать о том, что девичья грудь прямо сейчас прижимается к нему, пусть и через несколько слоев ткани. – И я был бы очень признателен, если бы ты убрала нож от горла и руку от моих бубенчиков.
«И чего это меня так разобрало?» – удивился неожиданной реакции на степнячку Бокан. Он был далеко не монах и не чурался общества противоположного пола, но предпочитал женщин более фигуристых и зрелых.
Несколько минут Ергест сверлила мужчину задумчивым взглядом. В ответ тот старался дышать через раз, чтобы, не дай Триединый, рука с ножом не соскользнула, а пальцы, плотно стиснувшие достоинство, не свела судорога. Умереть или лишиться перспектив заиметь наследников не входило в его планы.
– Ты случайно не маг? – уточнила девушка.
– Нет.
– Хорошо. Тогда проваливай, – проявила небывалое великодушие Ергест, гибко поднимаясь на ноги.
Где-то в темном углу пискнули, зашебуршали. Свистнул нож, отправляемый на звук. Предсмертный писк ознаменовал кончину очередного грызуна.
– Гугут. Тебе.
Дух филина бесшумно опустился на поверженную добычу.
– Я тоже хочу сову, – донеслось с печи.
– Это дух филина, – закатила глаза Ергест.
– Все равно не заведем, – отрезала Аленка. – Самим есть нечего, а ему мясо надо.
– Так он сам мышей ловит.
– Все равно нет.
На печи обиженно засопели.
– А если я маг? – осторожно уточнил Бокан, поднимаясь на ноги и отряхиваясь от налипшего на костюм сора.
– Тогда еще вслед плюну, – пригрозила Ергест.
– По-моему, у тебя какое-то предубеждение против магов, – заметил мужчина, с сожалением понимая, что до конца костюм не отчистит.
– У меня предубеждение против всех, кто мешает спать, – отрезала Ергест. – Как только въехала в Ан-Шара, перестала высыпаться.
– Сочувствую, – выразил сожаление Бокан, хотя ему было плевать, спит ли дикарка вообще, но не говорить же это вслух.
По его опыту женщины – народ слабый, эмоциональный и часто нуждается в утешении. Пара ласковых слов, сказанных вовремя, способны избавить от проблем в дальнейшем.
– И все-таки нам надо поговорить.
– Надо так надо, – безразлично пожала плечами Ергест. – Выметайся за порог и общайся на здоровье со всеми, кто пожелает слушать. Да хоть с дождем. Думаю, он давно созрел для задушевных разговоров.
Она присмотрела относительно чистое место и позвала филина. Гугут завис над полом и мощными взмахами крыльев смел все ненужное в сторону, чтобы хозяйка могла расстелить матрас, затем упорхнул под потолок, где уютно устроился на стропилах.
– Пожалуй, придется воспользоваться приглашением остаться на ночь. Если оно еще в силе, – сообщила она Аленке, деловито оборудуя спальное место.
Выходило на порядок лучше, чем у хозяйки избы, пусть и на полу.
– Конечно, в силе, – искренне откликнулась девушка. – Я не выгоню своего спасителя под дождь.
«Посмотрел бы я, как бы ты смогла выставить за дверь Мастера ножей», – скептически хмыкнул про себя Бокан, знавший значения некоторых подвесок и бусин в прическах степняков.
– Я заплачу, – выложил последний козырь мужчина.
Окончательно обустроившая спальное место Ергест обернулась и смерила собеседника удивленным взглядом