– Я тебе нравлюсь?
– Да, – не стал запираться Орехан.
– Несмотря на то, что я девушка?
Парень удивленно моргнул. Он только смирился, что предмет страсти одного с ним пола, даже речь для отца заготовил, и теперь не знал, что и думать.
– А мы поесть принесли, – жизнерадостно сообщил Мирс, протискиваясь в дверь вместе с внушительного вида корзинами. – Даже вино прихватили.
На печке заинтересованно завозились. Две пары глаз алчно уставились на корзины в руках парня. Аленка упорно делала вид, что содержимое корзин ей совершенно неинтересно, но отчаянно косила то одним, то другим глазом. Ергест с горечью поняла, выгнать гостей с едой уже не сможет. Только не под взглядом голодных детских глаз.
– Ты мне хоть парнем, хоть девушкой нравишься, – признался Орехан.
– Жаль. Ты слабый. Плохой охотник. Плохой воин. Зачем мне такой?
– Я – сын барона, – возразил парень.
Многих прельщали его принадлежность к титулованным особам, большая родовая усадьба в комплексе со значительным состоянием, а также обширные земли пусть и в опасном, удаленном Пограничье.
– Это заслуга родителей. Не твоя, – возразила девушка.
Орехан вспомнил, что степняки любят сильных, но похвастаться, как назло, было нечем.
– Я унаследую титул и деньги.
– Ты хочешь смерти своего отца?
– Конечно, нет, – искренне ужаснулся Орехан.
Титул, конечно, штука замечательная, но парень не желал смерти отцу даже когда тот был слишком суров с наследником.
– Я буду боевым магом, – важно сообщил Орехан, рассудив, что «боевой маг» звучит гордо, их даже степные дикари уважают.
– А вот это еще неизвестно. Ваша милость пока даже в Академию не поступили, – нагло разрушил последнюю надежду на счастливую личную жизнь Мирс, за что схлопотал злобный взгляд Орехана и одобрительный от дяди.
Парень явно жалел, что не может дотянуться до друга, чтобы придушить в «радостных» объятьях.
– Прекрасная Ергест тоже едет в Академию, – попытался удержать воспитанника от падения в бездну отчаянья Бокан.
– Ергест, – мечтательно улыбнулся Орехан, словно попробовал имя возлюбленной на вкус и нашел его невероятно восхитительным. – Прекрасное и необычное имя. Оно так тебе подходит.
«Это ты еще моих других не знаешь», – усмехнулась про себя Ергест, которую в Энгийн звали еще и Галт Шувуу [26], а также Танцующая на костях.
– О, так мы едем вместе, – озвучил мысли Орехана Мирс.
– Еще чего, – фыркнула Ергест, усаживаясь на свой матрас, скрещивая ноги.
– А дорога в столицу одна, – добил Мирс, сноровисто разгружая корзины.
Оказалось, хозяйственные парни даже свечи прихватили, и в избе вскоре стало гораздо светлее. Стали видны темные стены, недавно беленная печь, в которой не хватало нескольких кирпичей, засыпанные мусором с потолка полы, покосившиеся лавки.
– Вам еще в замке три ночи переночевать надо, – сделала страшные глаза Аленка. – Дурное это место. Страшное.
Девушка судорожно сглотнула слюну, завороженно наблюдая, как из корзины на стол выложили большой, румяный, еще горячий пирог, глубокую миску с тушеным с овощами картофелем, кругляш сыра, хлеб, масло, разнообразную сладкую выпечку.
Ергест с подозрением рассматривала пирог. Не хотелось думать, что начинка в нем особенная.
– Мясного специально не брали. Ты же не любишь, – пояснил Орехан. – Пирог с капустой. А есть сладкие пирожки, с творогом.
– Впервые вижу степнячку с аллергией на мясо, – удивился Бокан.
– У меня острая непереносимость мясных блюд из едальни тетки Степаниды. К другому мясу отношусь вполне положительно, – охотно пояснила Ергест.
– А что так? – тут же заинтересовался Мирс.
– О-о-о, – многозначительно выдохнула девушка. – Это очень интересная, но долгая история. К тому же ее не стоит рассказывать перед трапезой. Весь аппетит можно испортить.
Ергест взяла нож и ловко порезала пирог на части.
– А я хотел бы послушать, – орехан уселся напротив любви своей жизни и приготовился слушать.
Плевать, что она скажет, лишь бы говорила с ним.
– Вы уверены? Ну, тогда слушайте…
Примерно через полчаса Ергест поняла, что всю жизнь буквально зарывала талант рассказчицы в землю. Часть потрясенных слушателей застыла на своих местах, остальных звучно тошнило за дверью. Равнодушных не было.
– Неужели тетка Степанида могла так поступить? – тихо всхлипнула Аленка.
– А я знала, что она плохая, – гордо сообщила Неждана. – Она кинула палку в старого Полкана. У него лапка до сих пор болит, и он бегает на трех. Тетка Гарпина говорит, это потому, что он старенький.
– Кидать палками в собак нехорошо, – согласилась Ергест. – У меня нет собаки, зато есть дух волка. Это не совсем одно и то же, но если кто-то надумает бросать в Чоно всякую фигню, ноги переломаю.
– Я тоже хочу научиться ломать ноги, – жизнерадостно подхватила Неждана.
– Нехорошо так говорить, особенно девочкам, – одернула ее сестра.
– А мальчикам? – заинтересовался брат.
– И мальчикам тоже, – проявила строгость Аленка.
– А тете Ергест можно? – возмутилась несправедливостью малышка.
– Тетя Ергест – взрослая. – Аленка не смогла найти более веский аргумент, а так решение проблемы откладывалось минимум до пятнадцатилетия.
– Ладно. Раз уж мои сотрапезники удалились за дверь мокнуть под дождем, – в подтверждение ее слов с улицы донеслось очередное утробное «бе-е-е», – может, составите мне компанию за ужином? А потом на боковую. Нехорошо, что так поздно дети еще не спят.
Просить дважды не пришлось, и вскоре все семейство присоединилось к степнячке за низким столом. Сидеть на полу было непривычно, но никто не жаловался. Дети оказались удивительно похожи на старшую сестру. Неждане на вид было лет шесть, а ее брату, Шумило, не больше четырех.
– Так что там насчет заколдованного замка? – напомнила степнячка, как только первый голод был утолен. – Почему, чтобы расколдовать, необходимо провести там три ночи? Откуда вообще взялись такие сроки? Может, можно его как-то объехать и дело с концом?
– Боюсь, ничего не выйдет, – покачала головой Аленка. – Думаю, госпожа заметила, что в Тупере нынче так много народа? Все потому, что однажды мы проснулись, а за городом вырос дремучий лес. Прямо в одну ночь вымахали такие здоровые деревья, что не каждый мужик обхватит, а то и все десять понадобятся. Единственная дорога теперь через замок, что в лесу стоит. Люди