— Ты ведь переберёшься к нам сегодня? — улыбаясь, спросила Анна, стоило им только остаться наедине в этой просто и аскетично обставленной комнатке с крошечным окошком. Сейчас окошко было открыто: в него прямо со двора бесшумно запрыгнула Алька. Издавая громкое мелодичное урчание, она бросилась к Илье, будто к пропавшему и вновь обретённому брату.
Тот немедленно наклонился к ней:
— Ну, здравствуй, здравствуй, прости, что раньше глаз не казал!
— Она услышала, как ты пришёл? — удивилась Анна.
— Конечно, — был ответ. — Она у тебя понятливая: я же ей тогда велел скорее бежать к тебе, как к Александре на квартиру пришли.
— Вот те на! — рассмеялась Анна. — Ты, оказывается, с кошками умеешь разговаривать? Или ещё со зверями какими?
Илья задумался.
— Я пока не знаю… Вот лошади раньше меня и без слов понимали, а теперь… — Он нахмурился и замолчал.
— Ты не печалься, Илюша: может, и при лошадях работу себе подыщешь! Мы вот с Клашей тоже места ищем, только у неё быстрее получилось…
Илья прошёлся по комнате. Всю обстановку в ней составляли небольшой некрашеный стол со стулом, сундук, топчан, и деревянная лавка под окном. В углу перед иконой теплилась небольшая лампадка.
— Нам с тобой, Анна, больше нельзя вот так, беспаспортными, ходить! Того и гляди, попадёмся. Мне староста наш, артельный, обещал помочь — заплатить только будет нужно. А то, вот придёшь ты хоть бы и в пансион, в учительницы устраиваться, а документа нет.
Анна приуныла. В самом деле, она как-то постоянно забывала об этом. Пока жила у Лялиной, нужды в паспорте не было, Арине Ивановне её документ тоже оказался без надобности. А вот начальница любого пансиона про него, конечно же, спросит.
— А как же паспорт достать? — промолвила она. — Ведь я теперь никто, Илюша… Я, графиня Левашёва, мертва и похоронена на кладбище Лазаревском!
— Настоящих своих паспортов уже и не увидим, да и что с того? Староста говорил, есть, мол, люди умелые: им только денежку заплати, они тебе что угодно изготовят. Сделают тебя хоть графиней, хоть баронессой, а то и крестьянкой, коли нужно будет, — улыбнулся Илья, привлекая её к себе. — Ты не бойся, ну что нам бояться? Мы ничего дурного не делаем, а жить как-то надо!
— С тобой я ничего не боюсь! — Анна положила голову ему на плечо. — Просто не верю до сих пор, что ты опять со мною… Только вот про сестрицу мою, Елену, так и не узнали…
— Послушай, ну хочешь, я сам к этой Лялиной поеду и заберу её? — предложил Илья. — Ничего она мне не сделает, пусть только попробует сестру твою не отпустить!
— Нет, милый: ну, а если там вовсе и не моя сестра?! Ты ведь её в глаза не видел! Придётся другого случая дожидаться, коль уж так вышло… — Анна про себя ещё подумала, что с Лялиной станется кликнуть дворника и квартального, если Илья надумает забрать Елену силой. Не хватало ещё, чтобы он снова оказался в заключении, теперь уже по их вине!
Клаша постучалась и впорхнула в их комнату, сразу внеся с собой оживление.
— Ну, вы чего грустите, не рады что ли?! Анютка, хозяюшка наша спрашивает, не желает ли гость откушать?
Илья встал.
— Позже, Клавдия Самсоновна; благодарствую. А сейчас пока по делам нужно идти.
— Ну вот, только пришли, Илья Фёдорович, а уже нас покидаете! Вы возвращайтесь поскорее, а то Анюте без вас будет скучно! — пропела Клаша, лукаво поглядывая на них обоих.
Илья подошёл к Анне, осторожно взял её руки и по очереди прикоснулся к ним губами; затем он поклонился Клаше и вышел из прохладной комнатки на солнечный свет…
Анна почти без сил опустилась на скамью.
— Ну что ты? Рада же небось? — Клаша с любопытством вгляделась в её лицо.
— Ох, Кланя, милая… До сих пор не верится. Кажется: сплю, а скоро проснусь — и он опять исчезнет!
Анна закрыла лицо руками, засмеялась сквозь слёзы.
— Теперь бы только о Елене узнать, да о маменьке моей — а там мне больше ничего и не надобно!
— Правда не надобно? Анюта, а как же свадьба-то ваша? Так и будете женихом с невестой вечно называться?!
— Да ну тебя! — рассмеялась Анна. — Вот устроится всё… Господи, хоть бы и дальше у нас всё ладно выходило!
***
Петруша сперва насупился, увидев рядом с сияющей Анной её жениха, и лишь только поздоровался с ним за руку — с мрачным видом направился к себе в подклеть, где занимался творчеством. Впрочем, его недовольство продолжалось недолго. Илья же вскоре ушёл, а вечером вернулся из дома своего старосты, где нанимал угол — с тюфяком, одеялом и немногими нажитыми вещами.
Хозяйка позвала всех ужинать: по случаю приезда жениха Анны Маланья приготовила похлёбку из рыбы, тушёную курятину и жареный картофель. На сладкое же Арина Фёдоровна торжественно внесла собственноручно испечённый пирог с малиной и черникой.
Петруша, пренебрегая яствами, жадно разглядывая профиль гостя. Он почти совсем оттаял, когда Анна представила его Илье: «Это, Илюша, Пётр Семёнович, мой ученик и весьма талантливый юноша. У него большое будущее художника и скульптора». Так что теперь этот талантливый юноша мысленно прикидывал, в каком же виде станет лепить новоприбывшего с его чеканным профилем и огромными глазами… Пальцы Петра Семёновича шевелились, будто уже разминали глину. Старшая сестра подтолкнула его локтем в бок и рассмеялась.
— Петенька, ну кушай же! — попросила его мать.
— Оставьте, мамаша, давно я не дитё малое! — тотчас надулся отрок.
Арина Ивановна покачала головой и хотела уже продолжить свою речь, но Илья внезапно повернулся к Петруше:
— Отчего вы на меня так смотрите весь вечер?
Тот порозовел и ответил почти дерзко:
— Вот Анна Алексеевна мне велела практиковаться побольше, коли хочу в Академию на казённый кошт поступить. А здесь я всех уже и рисовал, и лепил: и сестриц, и маменьку, и Клавдию Самсоновну… Вот теперь желаю вас изобразить, если не возражаете! А позировать не нужно: у меня память хорошая!
Проговорив всё это, Петруша снова исподлобья вгляделся в жениха Анны.
— Совсем не возражаю! — серьёзно проговорил Илья. — И позировать тоже могу, только в праздник, либо в воскресенье. Буду к вашим