Однажды, возможно, через много дней после начала пути, между древних елей Злате почудилось, что она всё-таки вырвалась из леса, преодолела сплетение чар Праматери. И правда — впереди, за могучими стволами струился свет, ряды деревьев редели. По-видимому, там кончался лес, и начиналась дорога. И наверняка там были люди.
Злата остановилась и присела под елью. Надо успокоиться и решить — будет ли она выходить из леса? Праматерь решила припугнуть строптивую дщерь, но, как видно, не хотела быть чрезмерно жестокой. Желала проявить доброту? Злата едва не расхохоталась — никогда Праматерь не была с ними добра! Скорее наоборот, безжалостна, стоило кому-нибудь ослушаться. Правда, последний раз одна из мавок ослушалась Праматери, верно, лет сто назад. Ослушалась, потому что увидела своего возлюбленного в руках сестёр и вступилась за него. Она не позволила сёстрам его убить, а с первым лучом солнца попрощалась с ним навсегда. Она знала, какая судьба ожидает ту, что предала своих…
Злата на миг представила, что в руках сестёр-мавок оказался бы Всеслав, но тут же отбросила эту мысль. Он не человек, он волкодлак, государь обращённых — за него не стоило бояться.
Злата медленно-медленно пошла вперёд. Нет, выходить в мир людей она пока не станет, только лишь подойдёт поближе, посмотрит, запомнит это место. А если, дай Бог, увидит проходящего мимо живого человека, то хоть порадуется: чужие люди казались ей сейчас более близкими, чем сёстры-мавки и, уж конечно, сама Праматерь. Она ускорила шаг, потом побежала… Меж стволов елей блеснул свет! Злата бросилась туда, в бессилии упала на землю и зарыдала без слёз.
Прямо перед ней неспешно катила свои прохладные воды знакомая река и исполинский каменный коловрат невозмутимо возвышался на берегу.
***
Анна с испуганным криком вскинулась на постели: что за кошмар она видела только что? За окном еле серел ранний рассвет, рядом спокойно спала Клавдия… Анне почудился настойчивый стук за окном. Ворон?! О Господи, только бы это был он! Она сама не знала, отчего ей так важно вновь его увидеть!
Анна на цыпочках подбежала к окну и отворила ставни: оказалось, над городом стоял плотный туман, было холодно и сыро. Ворон был где-то рядом: она слышала его хриплый, надрывный, будто жалобный крик. Как странно, разве карканье ворона может быть жалобным?
— Где ты? Лети ко мне, я отогрею тебя! — позвала Анна.
Ей показалось, что рядом с окном мелькнули блестящие чёрные перья — Анна даже сумела поймать умоляющий взгляд круглых чёрных, будто гагатовые бусины, глаз.
— Тебе нужна помощь? Лети сюда, не бойся!
Но он не мог её найти, он будто ослеп в тумане… Анна протянула руки, и рукава её рубахи тотчас стали влажными от воды, а ворон, покружившись немного, стал удаляться, тяжело взмахивая крыльями. Он летел тяжело, с трудом, словно его ранили или подбили камнем. Казалось, он вот-вот упадёт.
Анна одним махом преодолела лестницу — в доме все ещё спали — и выскочила во двор.
— Спускайся ко мне, ты не можешь сейчас лететь! Я тебе помогу!
Что-то с шумом пронеслось над её головой, Анна ощутила уже забытое ласковое прикосновение чёрного крыла — в тот же миг ворон пропал из её поля зрения. Даже не улетел, а просто исчез, словно его не существовало.
Анна вскочила; она сама не знала почему, но ей захотелось бежать за птицей, бежать босиком, по городу, дорогам, полям, лесам — лишь бы догнать… Но в тумане почти ничего не было видно: пробежав немного, она споткнулась и упала возле калитки. Сверху уже раздавался испуганный голос Клаши, затем Анну подхватили заботливые сильные руки. Илья молча прижал её к груди, и легко, будто былинку, понёс в мезонин. Анна же горько рыдала, уткнувшись ему в плечо; постепенно ей стало чуть легче в его объятиях, но всё равно чувство невыносимой потери не отступало.
— Он больше не прилетит, я знаю! Он не сможет… Крыло подбито, или… Его кто-то не пускает ко мне!
Клавдия молча уложила подругу в постель, напоила присланным хозяйкой травяным чаем. Илья же стоял у окна и внимательно всматривался в туман, который не желал расходиться.
— Анюта, тебе кошмар привиделся. Успокойся, поспи ещё… — Клаша натянула было на подругу одеяло, но Анна откинула его и замотала головой.
— Нет, нет, я видела! Он летел… с трудом…
Клавдия умоляюще поглядела на Илью. Тот подошёл к их столу, взял оттуда уголь, альбом и подал Анне.
— Покажи, кого ты видела?
Ей не понадобилось много времени: таинственную птицу, бывшую её тайным другом и однажды спасителем, Анна помнила во всех мелочах.
— Да-а, это ведь тот самый, — сказала Клаша, разглядывая рисунок. — Был уже здесь. Так, верно, если дорогу знает — и опять прилетит? Просто заплутал в тумане.
— Нет-нет, он не прилетит, я чувствую, — всхлипнула Анна. — Раньше мог, а теперь…
Клавдия с жалостью поглядела на неё: хотя она и не могла понять, отчего пропажа ворона так опечалила подругу, но горе Анны было неподдельным. Клаша начала было что-то говорить, но Илья прервал её:
— А ведь я эту птицу тоже видел! Только очень давно. Там, в лесу, когда…
Анна тотчас догадалась, о чём он говорит, показала глазами на Клавдию. Эту тему для разговора пока пришлось отложить.
***
Позже, когда начало всходить солнце, туман понемногу рассеялся, утро стало ясным, свежим и прохладным. Анна и Илья попрощались — ему надо было спешить на работу; для Анны же этот день оказался ужасно печальным и счастливым одновременно. Слёзы по прежнему струились из её глаз,