— Маменька, осторожнее! — крикнула Анна.
Полоцкий подхватил Злату на руки и отступил. Вовремя! Ветви слепо завозились на том месте, где они только что стояли… Злата ахнула — сверху на её плечо уже спускалась новая лоза.
— Анна, отойди скорее!
Анна успела отпрыгнуть в сторону от одного клубка ветвей, однако рядом, сверху, снизу уже подползали другие… «Господи», — в отчаянии подумала она. — «Так вот почему Праматерь не беспокоилась и не опасалась, что мы сбежим! Дерево ни за что не отпустит маменьку!»
Илья выхватил у Данилы из рук кинжал и внимательно следил за заколдованными ветвями, что превратились в смертельных врагов. Но из становилось всё больше: казалось, вокруг Златы и Анны смыкается клубок безглазых змей…
Мать и дочь, крепко обнявшись, оглядывались в отчаянии — Всеслав и Илья изо всех сил работали кинжалами, получая удары хлёстких ветвей по рукам, лицам, плечам… Анна уже прощалась со свободой и жизнью: всё равно им не справиться с волшебным деревом, ветвей слишком много и рано или поздно Илюшу и князя Полоцкого удушат или забьют до смерти…
Вдруг кто-то резко оттолкнул их обеих. Велижана, про которую они успели позабыть, выдернула из косы ленту и отбросила в сторону. Её длинные золотисто-рыжие волосы, не тронутые сединой рассыпались по плечам, укрыли её едва ли не до пола… Ветви, будто обрадовавшись новой жертвой, вцепились в густые пряди и намертво пригвоздили княгиню оборотней к травяному ложу.
— Бегите! — крикнула Велижана. — Скорее, государь!
Полоцкий, чьё лицо было всё в крови, опустил руку с кинжалом.
— Она же убьёт тебя, княгиня! — вскрикнула Злата. — За то, что помогла мне уйти — не пощадит!
— Скорее, скорее! Идите! Да ныряйте глубже, не бойтесь! Чтобы на берегу озера не очутиться — не пропустят вас родичи мои!
— Спасибо, княгиня! — тихо сказал Всеслав.
Ветви, державшие Велижану, не обращали больше на путников никакого внимания. Полоцкий обвёл путников глазами.
— Все готовы? Злата, милая, ты сможешь нырять?
Та лишь дёрнула плечом и пронзила его взглядом — будто князь спрашивал нечто самой собой разумеющееся. А вот у Анны буквально подкашивались ноги от ужаса.
— Боже мой, боже мой, — шептала она. — Маменька… Илюша…
— Всё будет хорошо. Сделай глубокий вдох, — ласково сказал Илья.
Он обнял её, и… В следующий миг тёплые тёмно-синие волны сомкнулись у них над головой. Анна успела только втянуть воздух в лёгкие, и ещё заметила, что её постоянный спутник — золотистое облачко — тоже ринулось вслед за хозяйкой.
Глава 24
Над ними вставало роскошное летнее солнце, заставляющее воду Фонтанки сиять нестерпимым блеском… Только почему так холодно? Ведь сейчас лето! Солнечное сияние больно жжёт глаза, но отчего-то не согревает — лишь вызывает мучительную головную боль. Руки и ноги сводит от холода — раньше Анна никогда не чувствовала такого мучительного озноба. Какое же холодное лето! Это солнце только режет глаза ослепительным светом, но совсем не греет…
— Илюша, где ты? — хрипло говорит она. — Почему солнце такое холодное? Давай отойдём от реки — больно глазам, я не могу смотреть!
— Да, родная, только чуть позже, когда тебе станет лучше, — отвечает знакомый тихий голос.
Илья здесь — он осторожно трогает её лоб, руки. Кто-то ещё склоняется над Анной. Кажется, её пытаются укутать во что-то мягкое — но влажная ткань неприятно прикасается к коже, становится только ещё холоднее, зубы у Анны начинают стучать.
— Данила, ну что там?! — слышится гневный оклик голосом князя Полоцкого.
— Что-что, огниво и трут мокрые насквозь! Чё я сделаю-то? — отвечает раздражённый возглас.
— Поговори у меня ещё! — голос Всеслава Братиславовича звучит непривычно резко. — Хоть бы крошечную искорку нам…
— Илюша, снимай одежду, а я раздену её… Ну может, хоть так согреется, бедняжка… — Маменька тоже щупает её лоб, гладит по голове.
Ласковые руки снимают с Анны влажное платье; дрожь, что всё никак не унимается, становится сильнее.
— Скорее, Илья! Что жмёшься, ты же всё равно, что муж ей! Ладно-ладно, не сверкай глазищами! Молчу! Давайте-ка, Злата Григорьевна, я их закутаю, вот так. А ты прижми барышню к себе покрепче!
Анна вздрагивает от неожиданности — на ней нет ничего, кроме тонкой сорочки: Илья обнимает её, прижимает к своему горячему телу крепко-крепко. Анна чувствует, что её дрожь передаётся ему. Неужели он тоже замёрз или болен? Он ведь никогда не мёрзнет, он такой сильный! Самый могучий на свете! Илья гладит её спину, плечи — жар от его тела постепенно охватывает её, и Анна перестаёт дрожать. Скованные холодом руки и ноги теплеют, даже суставы прекращает сводить судорогой. Она со вздохом кладёт голову ему на грудь, сворачивается клубочком — как же хорошо, как спокойно в его объятиях… Илья касается губами её лица, волос. Анну немного смущает мысль, что они впервые лежат вот так, в объятиях друг друга, почти обнажённые — и в то же время ей так делается так сладко, что она замирает, стараясь продлить блаженство! А вдруг ей всё это только чудится?! Илья, прижимающий её к себе, рядом с ними маменька, Полоцкий, Данила… Это значит… это значит, все они спасены?!
— Мне уже лучше… — шепчет она. — Мы выбрались… Мне гораздо лучше.
***
Только придя в себя, Анна услышала от Златы, что переохлаждение едва не погубило её. Когда они оказались в ледяной воде реки, подо льдом, Анна лишилась чувств — вероятно, так произошло бы с любым человеком на её месте. Всеслав, Злата, Данила и Илья переносили длительное отсутствие кислорода и ужасный холод несравнимо легче. Илье понадобилось некоторое время, разбить лёд — в эти минуты остальные по очереди делали Анне искусственное дыхание. Положение осложнилось ещё и тем, что слой льда не был везде одинаковой толщины: Илья вынужден был сначала найти наиболее тонкий участок, затем, пользуясь своей невероятной силой, пробить его, расширить, так чтобы можно было вытащить Анну… Словом, когда они выбрались-таки из полыньи, мокрые, в декабрьский мороз — шансы согреть графиню Левашёву без огня и сухой одежды стремились к нулю. Анна хотя и дышала, но бредила, и не сознавала, где она. Золотистое облачко, прорвавшееся через ледяную преграду вместе с хозяйкой, пыталось помочь ей, но тепла от него было слишком мало — только свет слепил глаза. Остался единственный способ — раздеть Анну с Ильёй донага и предоставить ему согревать её своим телом.
— Мы с